6
| Короткая история по мотивам идущего суда | ||||
 |
4.08 20:38 |  |
2283 | |
| Елисей Осин | ||||
| Короткая история по мотивам идущего суда. Когда я работал в детской психиатрической больнице, я постоянно отказывался от дежурств. Так получалось, что я мог это делать, потому что за них платили деньги, охотников подежурить было хоть отбавляй. Я отказывался по разным причинам: любил спать дома, дома была жена и маленькие дети, на руках какое-то время еще была и бабушка, за которой нужен был постоянный уход... Но все же основная причина заключалась в том, что во время дежурства я должен был делать те вещи, которые не хотел делать и всячески избегал. Днем в больнице работал врач приемного покоя. Она сидела на приеме детей и оформляла документы. После четырех врач эта уходила, и обязанности по приему ложились на дежурных врачей. Скорая Помощь могла привезти кого угодно. Например, привозили подростков внезапно впавших в острый психоз (считающих, что их преследует и неминуемо скоро убьют), привозили школьников, только что пытавшихся покончить с собой, привозили тяжело умственно отсталых детей, родители которых куда-то пропали или у которых родителей никогда не было. Значительная часть детей была с проблемами поведения. Они могли жить в интернате, могли и дома. У них могли быть родители, а могло и не быть. Они были разного возраста и разного пола, проблемы поведения у них были разные - кто-то дрался, кто-то убегал, кто-то воровал, кто-то устраивал бурные протесты. Это были дети с настоящими проблемами поведения и с настоящими проблемами психики (они плохо контролировали себя, у них были проблемы самооценки, у многих проявления депрессии и много другое). При этом по-настоящему душевнобольными они не были. Тяжелые жизни, тяжелые темпераменты, совсем не сахар дети, но не больные. Про них много написано в разных историях про "карательную" детскую психиатрию. Заноза в заднице у администрации дет дома, реальный стресс для детей вокруг них и взрослых. Мало хорошего. Они приезжали в сопровождении врачей на машинах Скорой Помощи. В документах было написано (иногда как под копирку), что накануне возбудился, кричал, кидал вещи, угрожал покончить с собой и прочее. Они приезжали абсолютно спокойные, и иногда грустно, но чаще с вызовом рассказывали (тоже как под копирку), как ему за очередное нарушение что-то запретили, что-то забрали, и он после этого "психанул". В больницу они чаще не хотели, хотели к себе обратно, чаще всего говорили, что "все поняли и что больше так не будут". Так они могли говорить и в прошлую и позапрошлую госпитализацию. Потому что приезжали в больницу не один раз. Но я не совсем про них. Я про себя и своих приятелей, с которыми начинал работать и с которыми вместе учился. Всем было понятно, что этим детям нужна помощь. Было понятно, что им и окружающих их быо плохо. Но точно так же быо понятно, что большинству из них не место в больнице, что здесь им не помочь, что здесь они просто отлежат свои два-три месяца, а потом вернуться обратно и все начнется снова. Нет просто показаний для госпитализации. Мы это часто обсуждали. Говорили про то, что нужно по-человечески организовывать их жизнь там, откуда они. Говорили, что просто тратим деньги государства, когда подвергаем их очень дорогому госпитальному лечению. Говорили, что травмируем их тем, что наказываем больницей. Много о чем говорили. Это было тогда, когда мы начинали работать. Незадолго до своего увольнения я вызвался подежурить - нужны были деньги. Несколько раз дежурил со своими приятелями. И эти дети приезжали, когда мы дежурили. Дети сидели напротив нас спокойно на стульях и иногда подробно, иногда кратко рассказывали, как они с кем-то там поссорились, а потом "психанули". Ничего вокруг нас не менялось, они были такими же, каким были, когда мы начинали учиться и все это обсуждать. Оказалось, что поменялись мы. Вместо "сидит спокойно на стуле, отвечает на вопросы развернуто" в статусах появлялось "сидит напряженно, на вопросы не отвечает, угрожает врачам и персоналу". Это было нужно, чтобы обосновать госпитализацию, чтобы этот подросток лег в больницу и пролежал в ней свои два-три месяца. Это писали мы. Несколько лет в больнице изменили нас, но не изменили ее. Через несколько месяцев я ушел. Из-за этого, но не только. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
Смотри также:
Сюжет по теме
 |
Pussy Riot за решеткой
|
