6
| Мое поколение | ||||
 |
4.07 14:05 |  |
2949 | |
| Мария Баронова | ||||
People try to put us d-down (Talkin' 'bout my generation)
Just because we get around (Talkin' 'bout my generation) Things they do look awful c-c-cold (Talkin' 'bout my generation) I hope I die before I get old (Talkin' 'bout my generation) The Who, My generation Современный москвич – человек сложной душевной организации. Очевидно, что он совершенно не такой, как все. Видимо, ровно по этой причине у него есть обязательно айфон, кеды Converse, макбук, футболка с глубокомысленным принтом и мысли о судьбах Родины. А если этот москвич еще и женщина, то к нему также прилагается парк цветных колготок и красные ногти на пальцах ног. Чтобы быть точно не как все. В какой-то момент современный москвич понимает, что в процессе визуального анализа своего подвида он начинает испытывать когнитивный диссонанс. Тогда он принимает самое важное решение – не покупает зеркальную камеру. Чтобы хоть где-то не быть как все. Потому у настоящих современных москвичей ее нет. Если только они не являются топовыми фотографами. Но тяга к изготовлению фотографий «не как у всех» никуда не девается. Потому приходится брать в руки Инстаграм и возвращаться в свое стратовое рабство. Так и я, как вполне современный москвич, люблю гулять в выходные по городу и «инстаграмить» все, что мне попадается на глаза. Благо теперь мне предстоят долгие месяцы, а может даже и годы постоянного пребывания в родном городе. Это если повезет, конечно. Потому что также имеются перспективы познакомиться с колонией где-нибудь в лесах Мордовии, куда кеды с бэтмэном, может быть, довезут, а вот Инстаграм вряд ли. Где-то неделю назад я гуляла вдоль еще одного важного гетто настоящего москвича – Никитского бульвара. Свернув на на Малую Никитскую, сделала очередное фото:  Это особняк Рябушинского, построенный по проекту Шехтеля, один из главных примеров модерна в московской архитектуре. В общем, вы все это знаете, как и то, что в последние годы в доме Рябушинского жил Горький, а ныне там его музей-квартира. Я привычно села напротив особняка на бордюре и стала обрабатывать фотографию. Издали мне свистели и звали «кис-кис-кис» чьи-то богатые детки, из соседнего джипа раздавалась музыка времен Бадди Холи, и даже хотелось увидеть за углом какой-нибудь настоящий американский дайнер, в которых я никогда не была. В общем, было невыносимо хорошо и тепло. И пока я обрабатывала фотографию, слушала музыку и думала об Америке, в которой никогда не была, я вспомнила о лестнице внутри особняка. И, собственно, о том, как я узнала о стиле модерн в московской архитектуре. Об этой лестнице лет 10 назад мне рассказал одногруппник Ваня. Уже и не помню почему, не часто мы с ним вообще разговаривали. Потом я вспомнила о том, как его младшая сестра Оля училась на философском факультете. Училась, как и многие из нас, в промежутках между работой. На каких-то совместных вечеринках она мне рассказывала про акции московской «Войны», которые устраивались некоторыми студентами ее факультета, и, конечно же, про Надю Толокно. С Надей я познакомилась значительно позднее своей студенческой жизни. Равно как и Анной Ведутой, еще одной однокурсницей младшей сестры моего одногруппника, про имена которых вы уже забыли. Тут могло бы быть еще много имен. Только я уже сама запуталась в последовательности, кто с кем знакомился и пересекался. Имен много, и все они сейчас заметны в нашем протесте, перспективы которого мы в принципе не можем оценить. Не понимаю, почему мы и верим, и не верим в себя одновременно. Потом я подумала, что еще больше я не понимаю, почему никто из нас до сих пор ничего не слышит от Виктора Антоновича Садовничего. В стране происходят разные изменения, многие из них происходят благодаря его бывшим студентам. Наверняка туда все эти люди попадали не просто так, и есть его вклад в нашем, так сказать, становлении как личностей. Сейчас нонконформистская обстановка МГУ уже умирает. Та прежняя среда, может быть, появится в итоге в «Вышке», но это еще неизвестно. Наше же поколение «рассерженных горожан» получило что-то важное именно в Университете. А наш ректор ничего так по факту происходящего и не высказал. За исключением, конечно, молчаливого разрешения для А. В. Андриянова, выпускника химфака, «вступить» наш студсовет в Общероссийский народный фронт. Он тоже из нашего поколения и из нашего Университета. Достойный «единорос», публично называющий всех остальных студентов и выпускников МГУ «неадекватными». Продолжая сидеть на бордюре и размышляя на тему своего поколения, я вспомнила о том, что с утра нашла на полке своего ребенка перчатки:  Эти перчатки принадлежат Гере Верзиловой. Мой сын Саша имеет привычку прятать все перчатки в свои карманы. Так он однажды зимой и положил их к себе. Я потом все забывала передать перчатки маме Геры – Наде Толокно. В конце февраля она думала уехать на время из Москвы. Но Гере нужно было ходить в детский сад и на кружки, и любой переезд был нежелателен. Детям нельзя отставать в своих занятиях. Уже давно лето, Надя уже 4 месяца сидит в СИЗО. О соблюдении графика занятий Геры уже и думать не приходится. Глава ГУВД Москвы даже не дает видеться ребенку и матери, а его подчиненные рассказывают, что «повесили бы тварей». А к Саше домой уже приходят люди и пытаются засунуть свои грязные руки в его жизнь. Это лето 2012 года и мое поколение. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
Смотри также:
Сюжет по теме
 |
Pussy Riot за решеткой
|
