В еще большей степени закон добровольно-принудительной евнухоидности распространялся на позднесталинское окружение. Из-за того, что Родной и Великий просидел в диктаторском кресле много дольше Гитлера, он лучше преуспел в своей кастраторской миссии  и ушел гораздо дальше.
     Вначале в окружении набирающего силу диктатора преобладали победители гражданской войны с твердокаменно-мужественными лицами:

Красные маршалы: такие, пожалуй, на операцию не согласятся…

 Как известно, не все мужские особи способны пережить кастрацию. И те, в ком оказалось слишком много тестостерона (не в физиологическом, а в поведенческом смысле, вынужден пояснить я, видя, что мой предыдущий пост некоторые комментаторы поняли слишком буквально), были отправлены на бойню. Именно в этом и состояла суть Большого Террора: борьба за единоличную власть в стаде и есть устранение потенциальных помех статусу альфа-самца.
     На смену генерации железных революционеров пришли новые вице-вожди, старательно изображавшие меринов, волов и боровов с не вызывающей сомнений пухлой внешностью и характерно несамцовской жировой прослойкой:   

  Это всё были какие-то пельмени в широченных брюках, рукоплещущий хор евнухов. Только не надо рассказывать про то, каким племенным жеребцом был Лаврентий Палыч – мужчину делает мужчиной не активность половой функции, а совсем иные качества. И на портретах сталинских приближенных меня отвращает не толщина щек, а намеренно демонстрируемая «бабистость»: вот, мол, какие мы мягкие подушки, мните нас, тов. Сталин, как вам будет угодно. Из истории мы знаем, что самцовско-бойцовские качества в них немедленно проснутся после того, как освободится вакансия вожака; тот же комичный плясун Никита Сергеевич скоро перестанет прикидываться  тюфяком и всем покажет известно что:

                             

Весь сталинский так называемый большой стиль, несмотря на фаллоимитаторы московских высоток и главный неосуществленный дилдострой Дворца Советов, это сплошная оргия кастратов: все эти гособвинители с жидкими голосами, певцы с тенорками-козлетончиками и кинокумиры без мужского гормона.
     Это секс-символ предвоенной эпохи – большевик Максим:

 А это главный мачо позднего сталинизма, с высоконьким голоском:

 Сменится эпоха, в обществе восстановится гормональный баланс, и тот же Кадочников явит вполне мужественный облик и  даже, кажется, заговорит на октаву ниже.

Мужчина, да еще какой!

 Исключением был Марк Бернес, ну так за это ему и досталось  женское обожание сверх всякой меры - за один только мужественный, пускай скромного масштаба голос, а что касается официальных регалий, то при всенародной популярности  он даже на самую первую ступеньку актерского почета – засл. арт. РФ – при Сталине так и не вскарабкался.    

     Впрочем, популярность Бернеса – это уже военная пора, когда тотальная мода на евнухоидов временно отступила, потому что с кастратами много не навоюешь. Лица тех, кого вытянул наверх естественный отбор войны, поразительным образом восстанавливают стандарт нескрываемой, даже прононсированной мужественности. Страну к победе привели люди вот какого типа: