Малыш, ты меня волнуешь

За последние недели в российскую политику внезапно ворвалось новое, никем не ожиданное поколение — те, чье детство и юность пришлись на нулевые, старшеклассники и студенты первых курсов. Пока дети перестройки и реформ никак не могут собраться на Триумфальной, эти ребята спокойно собрали крупнейший митинг года у стен Кремля. По просьбе Epic-Hero.ru Ε.R. и P.S. поговорили с этими «фанатами» и их ровесниками.

Макс и Филипп, 18 лет

— Вы фанаты?
М: Я фанат.
Ф: Скорее панки, но нам не нравится ситуация в общем.
— Вы участвовали в произошедших событиях?
М: Да.
— А зачем, если вы панки, вы решили придти туда?
Ф: Я студент МГЮА, и каждый день наблюдаю людей кавказской национальности, которые относятся к людям, словно они им что-то должны.
— Накипело?
М: Да, просто людям надоело, что отпускают преступников, что милицию покупают. Это возмутило всех нас, мы начали говорить с друзьями. Решили собраться.
— И что планировали?
М: Сначала планировали митинг.
Ф: Нет, сначала планировали просто собраться в память о Егоре Свиридове. И собрались не только на Манежной площади, но и на Кронштадтском бульваре, где его убили. На Кронштадтском были еще байкеры. А на Манежке были и фашисты, и антифа, и панки.
— Объединенные общей идеей?
Ф: Именно. Произволом милиции. Тем, что милиция отпустила убийцу.
— Почему тогда вас называют фанатами?
М: Многие носят шарфы, «розы» футбольных клубов. Но то, что все мы фанаты, —это бред.
— И что произошло на Манежной?
М: Мы выкрикивали антикавказские лозунги: «Вперед, Россия» и все такое. Отмахали несколько людей кавказской национальности тоже. Просто как бы… Попались под руку.
— Так какая все же от кавказцев угроза?
Ф: Они просто распустились. Знают, что останутся безнаказанными. Нужно сделать так, чтобы люди в органах не шли им на встречу.
— Идут навстречу только им?
Ф: Это общая проблема продажности в государстве.
— И что нужно делать?
Ф: Ну, ситуация напряженная. Надо принимать законы.
— Их разве не хватает?
М: Нужно, чтобы они начали работать. Нужно их исполнять.
— Проблема все же не в Кавказе?
Ф: Проблема — в произволе государства и правоохранительных органов.
— И что дальше? Будете снова участвовать в протестах?
Ф: Понимаете, протесты это одно. А когда люди начинают резать друг друга, это совсем другое…
М: Думаю, будем снова поднимать митинги, бороться против омоновцев уже.
— Омоновцев? Это же такие же ребята, как и вы.
М: Я думаю, государство задумается.
— Это ваша цель? Заставить государство задуматься?
Ф: Да. Они все реально испугались того, что произошло.

Оля, 17 лет

— Что такого политического ты помнишь из своего детства?
О: Из детства помню только то, что родители сутками работали, а денег все равно не хватало. А выборы там не очень-то и помню. Мне кажется, дети должны быть как можно дальше от политических разговоров.
— А как тебе наша власть?
О: Нет, они, конечно, не награждают сами себя медалями как Брежнев, но чего одна только игра на рояле стоит. Не хочу говорить, что Путин идеален, но предложить людям кого-то лучше пока невозможно. Нам нужен лидер, который сможет все организовать и расставить все по своим местам уже. Мне всего 17 лет, но я точно могу сказать, что воспитывать своих детей в таком дурдоме не буду.
— Поговорим о событиях на Манежной и Европейской площадях. Как ты относишься к так называемому вопросу приезжих?
О: Как девушка скажу честно: меня тошнит от кавказцев. Точнее будет сказать, что меня тошнит от их поведения. Я боюсь ходить одна по вечерам. У меня мурашки, когда я слышу свист и «кис-кис» себе в спину. Нельзя говорить обо всех сразу, дерьмо есть всюду, но большая часть кавказцев ведут себя как хозяева, и с этим надо бороться.
— Ты поддерживаешь действия националистов на Манежной?
О: Не все так просто. Мне нравится, что, наконец, хоть кто-то проснулся.
— Это и есть пробуждение России?
О: Эти ребята все острее воспринимают. Их голова забита странными идеями, но у них есть сила и воля к изменениям.
— А экстремизм и избитые дети?
О: Я вообще считаю, что националистов там было мало. Они — отдельный случай. Тут же большинство инстинктивно свою территорию защищают и своих людей. Большинство устало терпеть беспредел особо ретивых приезжих. А после того, как убийцу Егора просто отпустили, все обострилось очень и вылилось в протест. И в ежедневные попытки организовать митинги. Это толпа. Ее невозможно контролировать, это же единый организм. Соберите толпу либералов, оппозиционеров и дайте им одинокого работника ФСБ или мента.
— Ты поддерживаешь силовое решение?
О: Я не какая-то сумасшедшая, которая желает купаться в крови. Но тут всем понятно, что после таких стычек решить все за столом будет невозможно.

Паша, 18

— Какие твои самые яркие политические воспоминания нулевых?
П: Если вспоминать, все было странно. Мюнхенскую речь, например, я даже не помню. Медведев тоже вошел в мою жизнь совершенно незаметно, я не могу вспомнить, как он появился на политической арене. Самое яркое впечатление — захват школы в Беслане. Ты приходишь в свою школу, все вокруг говорят только о Беслане, и тебе хочется помочь ребятам, но ты не можешь.
— А сейчас нет схожего ощущения: хочешь сделать, но не можешь?
П: Есть. И не всегда его получается прогнать. Но вера в то, что «Роисся, вперде» когда-нибудь станет «Россией впереди» побеждает. И жить с такой политикой не скучно, потому что ты по другую сторону баррикад и у тебя есть убеждения.
— Расскажи про свои убеждения.
П: Раньше мне казалось, что я социалист. Но теперь все проще: свободные выборы, многопартийность, отсутствие цензуры и грамотная политика, стабильность и хорошая жизнь. Если это либеральные ценности, пускай буду либералом. А вообще это общие, человеческие ценности. Честно, я не испытываю интереса к внесистемной оппозиции. Например, Немцов мне глубоко противен. Оппозиция интересна как одно общее понятие. Ни одна партия, ни один лидер меня не привлекают.
— Как ты оцениваешь действия своих ровесников на Ленинградке и Манежке?
П: Когда фанаты перекрыли Ленинградку, я был восхищен быстротой их организации и даже подумал о них как о зачатках гражданского общества. Но когда они вышли на Манежку, они превратились в коричневую угрозу, которую надо давить… Мне жалко Юру Волкова, мне жалко Егора [Свиридова], но мне жалко и мальчика, который не встает с постели после избиения на Манежке.
— Готовы ли юные либералы действительно давить то, что ты назвал коричневой угрозой?
П: Многие мои друзья уже успели сравнить события на Манежной с нацистской Германией. И в разговорах с ними я понял, что они готовы не то чтобы бороться, но делать все, что в их силах, что не допустить победы правой силы. Что, к сожалению, возможно.