6
| Как я стал русофобом | ||||
 |
3.12 13:11 |  |
5037 | |
| maxbraun | ||||
| Сегодня — лытдыбр, воспоминания из детства, и очередная порция русофобии. В прошлом году, в декабре, удалось собраться всей компанией и сходить в ресторан. Посидели хорошо, решили, что надо будет повторить обязательно через месяц - другой. Повторить получилось только сейчас. С ужасом понял, что внезапно прошёл ещё один год. Ещё один… Никак не могу привыкнуть, что время летит всё быстрее и быстрее. Midlife crisis начинает казаться чем-то понятным и логичным. Решил, что оставшееся время надо использовать рациональней. Например, поменьше в ЖЖ сидеть. А ещё снова заняться спортом. И вот я уже вторую неделю встаю на полтора часа раньше и, не завтракая, еду в бассейн. Потихоньку втянулся, сегодня спокойно проплыл два километра. Если получится догнать дистанцию до 2.500 метров за час, 10 километров в неделю — это будет очень даже неплохо. А ещё у нас наступила зима, и этому есть разумное объяснение. Дело в том, что в прошлом году я жил в городе, недалеко от работы, и решил, что тратиться на зимнюю резину смысла нет — если что, буду оставлять машину в гараже и добираться на трамвае. И зимы не было — Новый год я встречал на улице в футболке. Февраль, правда, мерзкий был, но на то он и февраль. А в этом году я переехал из города в деревню, и рисковать стало опасно. На прошлой неделе разорился и заказал зимнюю резину на новых дисках, купил щётку для снега и жидкость, которая плавит лёд на стёклах. И через два дня пошёл снег. Теперь по утрам я выхожу в темноту и мороз, и вместо разминки разгребаю машину от снега. Заодно сделал удивительное открытие: оказывается, не смотря на темноту, снег и холод, в семь утра на улице жизнь бьёт ключом — какие-то дети с огромными ранцами куда-то бредут, куча машин на дорогах ездит. Детей жалко, машины бесят. Раньше я всегда в девять выезжал — никого на улицах не было, очень спокойно было. Мне как-то и в голову не приходило, что к этому времени все уже разошлись-разъехались. Вот, увидев бредущих по снегу детей, вспомнил русскую зимушку-зиму… Дело было в классе седьмом или восьмом. Идиот-завуч (или кто-то там составлял планы уроков) поставил нам физкультуру нулевой парой. Зимой. На сраном Северном Урале. Где светлеть начинало только часам к одиннадцати, а в семь утра (или во сколько там начинался нулевой урок) была ещё настоящая ночь — с луной, звёздами и —30°C на градуснике. А зимой на уроках физкультуры полагалось ездить на лыжах. При чём не на школьном стадионе, а на городском. До которого переться надо было чёрт знает сколько, причём не по дороге, а по тропинке через какое-то поле, через сугробы. В советских лыжных ботинках из кожи, без утеплителя. И вот такой момент — зима, ночь, в небе звёзды, мороз под 30 градусов, я стою в каком-то сугробе посреди поля, и чувствую, что перестаю чуствовать пальцы на руках и ногах. А мы ещё даже до стадиона не дошли, и всё веселье только начинается, и впереди ещё полтора часа этого ада. И я говорю — господа, вы как хотите, а я иду домой. И я разворачиваюсь и иду сначала в школу, оставляю там школьные лыжи и заледеневшие лыжные ботинки, переодеваюсь и иду домой. Дома пять минут пытаюсь открыть входную дверь, потому что замёрзжие пальцы не гнутся и не могут удержать ключ. Потом полтора часа я отогреваюсь горячим чаем и снова иду в школу. К этому времени со стадиона возвращаются мои героические однокласники с белыми носами и ушами. А один говорит — гы-гы, я себе ухо отморозил, гы-гы. И показывает отмороженное ухо. Думаю, что это был именно тот самый момент, когда я стал русофобом. Я понял, что это место не приспособлено для человеческой жизни. Здесь можно работать вахтенным способом, выкапывая из вечной мерз(л)оты полезные ископаемые за тройную зарплату — но жить здесь невыносимо и недопустимо для человека, и попав в это проклятое место, через пару поколений человек превращяется в животное, причём не в домашнюю кошечку-собачку, и не в гордого дикого волка, а во что-то невообразимо мерзкое, абсурдное и заразное, вроде бешеной овцы: пьяное от бессмысленной ярости, брызжущее пеной, и в тоже время невообразимо тупое и совершенно не приспособленное к самостоятельной жизни, которое полагается пристрелить при первой возможности — из сострадания, так больше ничего для него сделать не возможно. И дело не только в климате: всё и все тут мерзко и невыносимо. До этого я воспринимал всё мерзкое и невыносимое как некое исключение: в целом всё хорошо, но есть неприятные частности. А сейчас понял: мерзкое и невыносимое тут — это и есть правило, норма жизни в этом месте, в этой стране. Страна — говно, климат — говно, порядки и обычаи — говно, культура — чужая, а что своё — то всё говно, и люди — говно, мудаки, алкаши и дегенераты. Природа — да, красивая, но зато всё остальное — полное говно. И что мои немногочисленные вменяемые друзья, и радости, и что-то хорошее и приятное — это редкие, недолгие и непонятные проблески среди повсеместного говна. И дальше всё будет только хуже и хуже. Тогда я понял, что не хочу и не могу жить в этой стране с этим мерзким, невыносимым климатом, среди этих людей, которые выгоняют детей ночью на мороз, а эти дети потом радуются и гордятся отмороженными ушами. Разве может нормальный, вменяемый человек радоваться тому, что у него отморозилось ухо?! В ту зиму я больше не ходил на физкультуру. К счастью, родители тогда решили не вмешиваться и оставили решение за мной, так что пока мои русские товарищи отмораживали себе в лесу разные конечности, я отсыпался в тёплой кровати. А через три года я уехал из этой страны навсегда, и ни одного дня об этом не жалел. Ни одного раза. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
