Они не понимают, что именно происходит. Поэтому они не обязательно напуганы и подавлены происходящим. Когда мы говорим о травме, мы на самом деле проецируем наши, взрослые представления об ужасе нарушения табу - на сознание ребенка. Но ребенок ещё не знает, что это событие ужасно.

Но возможно, наши представления о травме - безобидная и даже полезная ложь во спасение? Пусть на самом деле всё сложнее, пусть наше модель преувеличивает последствия - но если она помогает создать у общества отвращение к педофилии, значит, она нужна?

Клэнси говорит, что это не так. Стандартная модель вредна прежде всего жертвам насилия. Подрастая, они узнают, что с ними было - и узнают, какие чувства они должны были испытывать. И тогда от факт, что они эти чувства не испытывали, оказывается травматичным. Жертва знает, что её должны мучить кошмары - а раз они её не мучают, значит, с ней "что-то не так". В этот момент у неё появляется чувство вины и неполноценности. Клэнси утверждает, что именно этот диссонанс между ожиданиями общества и поведением жертвы - источник травмы у её пациентов. Как пишут рецензенты, анализ литературы, приведенный в книге, подтверждает, что такая цепочка достаточно распространена. Клэнси призывает прекратить приносить ненужный вред жертвам насилия. Для этого надо говорить правду о том, что реакция ребенка сложнее, чем предполагается в общепринятой модели.