6
| Мне хочется поделиться с вами тем, как все происходило тогда | ||||
 |
20.09 12:25 |  |
2490 | |
| Denis Sinyakov | ||||
| Почти с фотографической точностью кто-то из команды корабля Greenpeace Arctic Sunrise воспроизвел на журнальной странице сцену захвата корабля спецназом ФСБ, случившуюся РОВНО год назад. Этот снимок я сделал на свой НТС, и смог передать его только пятью днями позже у Мурманска, когда корабль береговой охраны дотащил на тросу корабль Greenpeace. Как раз за считанные часы до тюрьмы. Снимок справа, с моей камеры был опубликован каким-то тошнотным про-Кремлевским ресурсом, которому, очевидно "благородные" люди в погонах, любители слить чужое, передали, предварительно исследовав снятое. Где та флеш-карта, как и компьютер одному СК известно. Сегодня ровно год с того момента, когда люди у власти для меня лично перестали ими быть. Людьми в смысле. Тогда это казалось каким-то страшным сном, но сейчас, смотря на дикость происходящую в России, это уже кажется каким-то легким недоразумением. Мне хочется поделиться с вами тем, как все происходило тогда. 19.09.2013 Прошли сутки после проведенной акции протеста у платформы Приразломная активистами Greenpeace. Протестный баннер так и не удалось повесить, а два альпиниста по-прежнему находились арестованными на корабле береговой охраны Ладога. Оба судна, Arctic Sunrise радиусом чуть больше чем Ладога, описывали круги вокруг платформы. Корабль не мог уйти без задержанных альпинистов, и все это время с пограничниками шли переговоры об их освобождении. Стоял отличный арктический день. Штиль. Солнце клонилось к горизонту и Биг Джон только закончил заклеивать порезанные погранцами лодки. Я сидел на третьей палубе, готовя картинки, когда по внутреннему телефону раздался звонок. В телефон голос капитана кажется сказал что-то типа: "It's gonna be storm". Я сильно удивился услышав про шторм, помятуя об отличной погоде за бортом , но все же взял камеру и вышел на палубу. Про тоже слово, обозначающее штурм я как-то даже не подумал. Тень вертолета накрывала заднюю палубу. Он как раз пришел со стороны заходящего солнце и хлопающий звук пропеллеров стал преобладать над звуком работающих винтов судна. Фрэнк, подняв руки стоял один под ним, надеясь, что пилот не решится сесть на человека. Но тот и не собирался, веревка уже болталась под ним. За секунды палуба была заполнена командой корабля, пытающихся делать тоже самое что и Фрэнк, а вооруженные люди в масках уже стали спускаться по веревке. Первый из них уже привязал ее конец к лежавшей на палубе железной лестнице. Трое бросились к капитанскому мостику, повалив Дмитрия и Фрэнка, пытавшихся преградить им путь. Оттащили жестко. Меня, бежавшего следом попытались сбросить с третьей палубы, но доводы, что я разобьюсь их остановили. Шел бой за закрытую дверь мостика с запертыми внутри активистами, параллельно с попыткой заставить оставшихся на палубе сесть на холодную палубу. Удивительно, но я все еще снимал. Однако, через пару минут я был повален на палубу и камера оказалась в руках командира. Тот, узнав, что я русский (до этого он считал, что на борту только иностранцы) обрадовался, одновременно тому, что ему не придется испытывать трудности перевода, и я смогу перевести его приказы, а также, ему явно хотелось выразить свое презрение к произошедшему днем ранее. Кажется, он человек мыслями из прошлого, и с улыбкой (это я понял по его радостным глазам за балаклавой) произнес: "Ах ты русский! Предатель значит!. Вот тебя мы и посадим. Иностранцев, конечно, отпустим, от греха подальше, но вот ты-то, сволочь, за всех ответишь". Я попытался заметить, что сейчас не 38й год, чтобы такими категориями мыслить (наивный), на что он лишь презрительно ухмыльнулся. Дотолкали через уже открытые двери палубы до запертой двери радиорубки. Там, очевидно, "дожевывал" документы запертый радиоператор. Дверь вышибли пятью минутами позже, и растерянное лицо оператора, выглядело бы по-хорошему смешно, если бы не серьезность ситуации. Корабль захватил спецназ, и передал в управление пограничникам с корабля береговой охраны. Их капитан явно устал за последние сутки и с неохотой занял место Питера на мостике. Приближалась ночь. Всех согнали в кают-компанию и начались длинные часы ожидания. По звуку ломающихся дверей и мату стало очевидно, что идет обыск. Обыскивали каждого из нас, по одному отводя в постирочную. Анна-Паула плакала. Не привыкла она, когда грубые мужские руки шарятся под одеждой, а лицо и слова выражают презрение и радость победителей. Обыск продолжался до 7 утра, почти 12 часов и только после этого нам разрешили вернуться в свои, перевернутые вверх-дном каюты. Наша, с коком Русланом была не исключение. Мебель сломана, полки с мясом выломаны, вещи разбросаны, исчезли компьютер и жетский диск. Исчезла хортица и коняк, припасенные Русланом из Мариуполя для грядущего дня рождения. Оставили коридор нижней палубы, камбуз, душ и гальюн свободными для перемещения. Выходы же преграждали сидящие на табуретках бойцы погранслужбы. В какой то момент коку еще давали, в сопровождении выходить в трюм за продуктами, но потом перестали, и продукты приносили сами по составленному Русланом списку. Как-то и я попросился за своими вещами в трюм и увидел то, из-за чего нас перестали туда пускать позже. В трюме, где жили офицеры, в картонных коробках лежали палки колбасы, буханки хлеба, еще какие-то продукты, очевидно перенесенные с их корабля, довольно аскетично на первый взгляд все выглядело. Если бы не хортица Руслана и другой алкоголь изъятый на судне (команде Greenpeace после рабочего дня разрешается взять пару пива или вина, предварительно его оплатив). Захваченная команда стала жаловаться на недопустимость нахождения на борту вооруженных людей, одновременно употребляющих алкоголь. Решили просто больше никого не пускать в трюм. А мне что-то стало особенно стыдно. Хрен с ним с незаконностью ареста, хамским поведением, неуважением, но вот выпившие офицеры, как-то особенно грустно смотрятся. Я вот люблю свою страну, и мне дико стыдно за ее представителей в такие моменты. Все же офицеры! Продолжение следует..... |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
