В 2012 мы внезапно узнали, что пока сенаторы, сидя в теплых креслах, не напишут и не примут закона о волонтерах, мы вообще непонятно, кто. В принципе, всех это устраивало, быть просто кем-то, кто помогает. Единственное, чего мы все хотели - чтобы государство не лезло с ржавым скальпелем в здоровый организм. Мы говорили: вы нас уничтожаете. Все то хорошее, светлое, работающее, неподдельное. Впечатление было именно попытки насильного хирургического вмешательства, и эту операцию волонтерство не переживет. 

 

Я не знаю, чем это все закончится. Но, как мне кажется, сенаторы подвергают граждан РФ страшной опасности. Волонтеры на бумаге это также опасно, как врачи с поддельным дипломом. 

 

В процессе борьбы против закона о волонтерах, который сам по себе абсолютное зло, стало известно о подготовке еще одного законопроекта. Об участии граждан в охране общественного порядка. И нас даже спросили, чего мы хотим и чего не хотим в этом документе видеть. Мы, понятное дело, не хотели там видеть в первую очередь себя. 

 

Но рассчитывать на то, что нас услышат без искажений, видимо, было наивностью. По мнению авторов законопроекта «Об участии граждан в охране общественного порядка», добровольцы это только те, кто занимается поисками пропавших людей. В рамках этого закона других добровольцев не бывает. 

 

Уважаемые депутаты! Поверьте, мне совсем не хочется заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь – борьбой с вашими творениями. Но я очень хорошо понимаю, что мы то явление, которое просто никак нельзя оставить в покое. И было бы все ничего, но наша деятельность напрямую связана с человеческими жизнями. 

 

Читаю ваш законопроект и понимаю, что у меня, как у волонтера, резко появились обязанности по поиску пропавших. Там так и написано: права и обязанности. 

 

По принципу своего участия в поиске пропавших людей, согласно документу, мы не имеем права подменять собой полномочия органов государственной власти и органов местного самоуправления. То есть все то, что вы, чиновники, не делаете в силу лени, или страха, я тоже не вправе сделать для поиска пропавшего. 

 

Таких историй масса. Потерялся дедушка или бабушка в лесу. Вот приехали мы ночью по вызову. И работаем несколько суток, пока не вытащим. Сколько органов госвласти и местного самоуправления мы подменяли все это время? Какое из полномочий мы забрали себе, когда найденного в плохом состоянии дедушку ни полиция, ни МЧС не могут вытащить из леса, потому что там болото? Нет техники, не поедем, не наша задача. Ночью вытаскивать дедушку на руках и договариваться с РЖД о тепловозе, чтобы эвакуировать хотя бы через ж/д – это мы какую госвласть подвинули? Эта жизнь по вашему закону не должна была быть спасена. 

 

Бывает и по другому. Домодедовский район Московской области, лето 2012. Пропал ребенок. Пропал на берегу реки. Понятно ведь, где искать? У нас ни лодок, ни спецсредств. Полиция оцепила поселок, проверяет все и вся. Вызываем МЧС, приезжает одна машина, сотрудники вяло смотрят на наши попытки выпросить у рыбаков лодку, и… Уезжают. В результате, погибшего ребенка из воды достают волонтеры . А МЧС отчитывается о проделанной работе. Ну что, поговорим о полномочиях? 

 

Ограничения. Какой закон может быть без старых добрых ограничений для граждан. Мы не вправе осуществлять деятельность, отнесенную законодательством к исключительной компетенции правоохранительных органов. Открываем закон о полиции и видим, простите, фигу. Никакого перечня действий, которые могут осуществлять только полицейские, в законе нет. Как нет и списка тех, кого относить к правоохранительным органам. 

 

По тексту видно, что депутаты правда хотели, как лучше. Но также очень явно видно, что ни к чему разумному законодатели не готовы. Например: 

 

«В ходе проведения мероприятий по поиску лиц, пропавших без вести, решение вопросов экипировки, формирования организованных групп, назначения координаторов, определения маршрута, иных вопросов осуществляется на основе саморегулирования…» И поставить бы здесь точку! Однако же, стоит там запятая и далее текст: «…с учетом рекомендаций, полученных от уполномоченных сотрудников полиции, иных госорганов и органов местного самоуправления». Не знаю, у кого рука дрогнула из вас, уважаемые парламентарии. Но написанное с учетом текста после запятой – настоящая глупость. Поверьте, ничего, кроме смеха, она не вызывает. Или вы всерьез верите, что у нас в стране кто-то, кроме волонтеров, умеет заниматься поиском пропавших, к примеру, в природной среде? Но это ладно, здесь мы можем еще, извините, посмеяться. Спросить рекомендаций про прочесу леса или по пользованию программ для карт и треков, и потом наблюдать за растерянностью того или иного чиновника. Но ведь вы даже не представляете, насколько жестока эта реальность. Вряд ли вам докладывали, что очень часто на поиске никого, кроме нас вообще нет. И у кого нам «рекомендации» спрашивать? 

 

Или еще страшнее. Какие, простите, рекомендации может дать участковый города Долгопрудный, который нагло глядя нам в глаза, заявляет: я имею право принять заявление на пропажу человека через 72 часа, вы просто закон не знаете. Пропал ветеран Великой Отечественной Войны. Инвалид. Со стомированным желудком. И этот горе-участковый мало того, что ничего не делает, так еще и врет абсолютно намеренно. А вы беспокоитесь о том, чьи полномочия мы выполним. 

 

Еще одна удивительная строчка закона. Оказывается, мы обязаны оказывать первую помощь. Вы вообще себе представляете, что такое оказывать первую помощь? Каждый гражданин обязан только вызвать скорую. Более ничего он не обязан, потому что может навредить пострадавшему. Приходите на курсы оказания первой помощи, вам покажут страшные кадры после терактов, когда жертв выносили кое-как и калечили на всю жизнь. 

 

И мы все это объясняли, приходили на общественные слушания. Но только вы нас не услышали. Надеяться на то, что в Совете Федерации к рассмотрению этого законопроекта подойдут более тщательно, если честно, не приходится. А заявок на пропавших по всей России людей с каждым днем становится все больше. 

 

Знаете, вот можно было из этого закона сделать очень приличный документ. Но для этого необходимо совершить революцию в головах. Например, написать, что чиновники все-таки «должны», а не «могут». А добровольцы «могут», а не «обязаны». С этого, как мне кажется, надо было начинать.