Роскомнадзор открыл обсуждение «Концепции информационной безопасности детей» на интернет-форуме с неоднозначным названием WeCanTrust.Net. Я попробовал проанализировать эту концепцию и понять, что же нас ждет.

Концепция представляет собой 2469 страниц текста с опечатками и плохо отформатированными таблицами. И хотя концепция носит всеобъемлющий характер — в ней рассмотрена вся информация, окружающая детей, от телевидения до предметов быта — все же в первую очередь она направлена на регулирование интернета таким образом, чтобы он не представлял риска для детей от 0 лет.
Вооружившись приоритетом прав ребенка над правами взрослых, государство готовится решить проблему информационной безопасности детей любой ценой. Адекватная ли это цена и приведут ли эти меры к желаемому результату, пока под вопросом.

Как мы уже знаем, если государство приходит в интернет защищать детей, достается всем. Чего же нам и нашим детям ждать в связи с принятием данной концепции?

Во-первых, у нас не должно остаться никаких иллюзий — курс на блокировки в интернете продолжится.
Авторы концепции хотя и признают, что блокировка сайтов — это «погоня за ускользающей тенью», но при этом считают, что реестр запрещенных сайтов успешно функционирует и выполняет «роль скальпеля, вырезающего вредные области информации в интернете». Поэтому значительное внимание в концепции посвящено ответам на критику блокировок, для чего авторы прибегают к международному законодательному опыту.

Так, избирательный анализ международного законодательства помогает авторам обосновать необходимость нарушения свободы слова. Т.е, положения международных законов трактуются как разрешение на любые ограничения свободы слова ради поддержания нравственности.

При этом наши исследователи не учитывают дополнительные условия: в каких именно случаях можно вводить цензуру, насколько соразмерен пользе вред от этих ограничений. О поиске баланса прав — безопасность ребенка vs свобода взрослого — речи просто не идет. Безоговорочно признается только приоритет права детей на информационную безопасность.

Самый серьезный из аргументов противников блокировок, по мнению авторов концепции, — это то, что блокировка по IP адресу влечет за собой закрытие добросовестных сайтов, находящихся по соседству с правонарушителем. Авторы концепции признают этот аргумент справедливым, но не находят его достаточным основанием, чтобы перестать блокировать по IP адресу. Просто потому, что они не видят других мер остановить правонарушение.

Что касается вопроса потери «связности» интернета вследствие удаления страниц и блокировки трафика, в том числе транзитного, то он, видимо, остался непонятым юристами, поэтому его предлагается обсудить еще отдельно со специалистами.

Таким образом, авторы считают «целесообразным на данном этапе сохранить в ФЗ #149 процедуру блокировки сетевых адресов».

Переход запретительных функций от исполнительной власти к судебной также представляется невозможным из-за огромного объема сайтов с «запрещенной информацией», что приведет к блокированию деятельности уже самих судов.

Более того, с целью контроля за исполнением закона Интернет-провайдерами в скором времени предлагается ввести «более жесткие лицензионные требования применительно к оказанию услуг связи, предусматривая обязательное оказание услуг по фильтрации контента».

В законодательном плане все предложения концепции также сводятся пока к запретительным или ограничительным предложениям.

Во-первых, это касается информации о самоубийстве. Так как до сих пор была уголовная ответственность только за доведение человека до самоубийства, то ни пропаганда суицидов, ни информация о способах самоубийств не являлась запрещенной. Что, однако, не мешало блокировать на этом основании сайты. Теперь же в КоАП предлагается добавить статью «о пропаганде суицида и распространении информации о способах суицида» с ответственностью в виде штрафов и конфискации оборудования, на котором изготовлена эта информация.

Также предлагается нивелировать различия КоАП и ФЗ #149 в отношении распространения информации о наркотиках. Так, сейчас КоАП предполагает ответственность только за «пропаганду и незаконную рекламу» наркотиков, а в ФЗ #149 в качестве незаконной идентифицируется «информация о способах, методах разработки, изготовления и использования наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, местах приобретения таких средств, веществ и их прекурсоров, о способах и местах культивирования наркосодержащих растений». Поскольку авторы не смогли определить, какая из формулировок лучше, то было принято соломоново решение — дополнить каждую из них до выравнивания, т.е. КоАП дополнить запретом на информирование, а ФЗ #149 — запретом на пропаганду. Т.е получается, что информации о наркотиках теперь вообще быть не должно — ни хорошей, ни плохой.

Вряд ли ли такой подход можно назвать адекватным. Ведь по результатам исследований, представленных в этой же концепции, почти 70% школьников в возрасте от 6-12 лет называют интернет главным источником информации. Родители как источник информации стоят на четвертом месте, после друзей и школы. Можно предположить, что для старшеклассников этот процент будет еще выше. Поэтому если подростки не смогут получить никакой объективной и научно подтвержденной информации о наркотиках, например из той же в Википедии, то они будут ее получать из «авторитетных» источников на улице, где нет ограничений на распространение информации.

Удивительно то, что вышеописанные блоки концепции входят в противоречие с приведенным здесь психологическим исследованием проблемы защиты детей от вредной информации. В исследовании много говорится о необходимости педагогического, психологического, историко-культурного подхода к оценке полезности и вредности информации. Здесь психологи дают рекомендации не удалять потенциально вредную информацию, а в зависимости от культурно-исторического контекста и уровня развития ребенка давать ему разъяснения увиденному.

Рекомендации психологов оказываются по сути проигнорированными. И таким образом в целом в концепции происходит подмена понятия «информационная безопасность», которая должна включать в себя не только ограничение на вредную информацию, но и доступ к полезной, «запретом распространения запрещенной информации».

Уже само словосочетание «запрещенная информация» является весьма сомнительным. Информация — это объективная данность, которая никуда не исчезает, какие бы запреты на нее не накладывались. Информация — это неотъемлемая часть явления, пока существует явление или память о нем, с информацией сложно что-либо поделать.

Вопрос определения правильной терминологии — половина решения проблемы. Ложный подход здесь заложен уже ,например, использованием определения «информационная продукция». Подход к «произведениям искусства» как к «продукции» и порождает возможность ограничения доступа к ней вне зависимости от «художественной ценности».

Если бы авторы концепции мыслили категориями «художественной ценности», «произведения культуры», то, возможно, они бы вспомнили, что даже сказки для самых маленьких детей иногда вызывают страх, ужас или панику. В этом и есть психолого-терапевтический эффект этих древних произведений — научить контролировать свои эмоции. Но по логике «защитников» детей теперь любая сказка, в которой добро не побеждает зло, может идентифицироваться как «информационная продукция», «наносящая вред здоровью, нравственному и духовному развитию детей».

Поэтому предложение рекомендовать провайдерам в добровольном порядке принять на себя обязательства по защите детей от «вредной информации» выглядит несколько несостоятельным. Каким образом провайдеры могут взять на себя роль родителей и учителей в оценке информации совершенно не ясно. Тем более, что в разном возрасте вредной можно назвать разную информацию. Малышей может огорчить то, что Деда Мороза не существует. А подросткам будет уже полезно быть проинформированными о сексуальных отношениях. В конце-концов дети иногда сами производят информацию, которая может травмировать других детей. Это относится и к интенет-травле, и выкладыванию различных видео-роликов.
Как мы видим, концепция в целом вызывает очень много вопросов и опасений. Однако, нельзя не отметить, что в ней хотя бы заявлено о желании перейти от «запрещающей» стратегии к «развивающей». В юридической части концепции был обнаружен даже анализ манифеста независимости киберпространства Джона Барлоу. Авторы отмечают, что он «при всей его неоднозначности и противоречивости, позволяет предположить, что при создании механизмов регулирования и саморегулирования Интернета нельзя забывать о базовых принципах — свободе слова, праве человека на доступ к информации, праве на самовыражение личности». Это наводит на мысль, что власти по крайней мере пытаются понять интернет.
Но к сожалению, пока «развивающая» стратегия остается лишь пожеланием, а весь дух концепции — преимущественно запретительным.

Очевидно, что информационная безопасность детей — это важная и серьезная проблема. Но также очевидно и то, что блокировки сайтов и расширение круга «запрещенной информации», которая оказывается недоступной не только детям, но и взрослым, как и любые запретительные меры в интернете, не могут привести к долгосрочным положительным результатам, особенно учитывая, что информация в сети удваивается каждый год. Это означает, что при таком подходе государство обречено быть в роли догоняющего, а взрослые — в роли детей.

Недавно было подтверждено, что до конца 2013 года появится кириллический домен .ДЕТИ. На его базе и было бы возможно создать островок безопасности детей. При этом важно понимать, что государство само не в состоянии справиться с этой задачей. Похоже, что свободолюбивый интернет может рассчитывать на ослабление регуляции со стороны государства, только если сам возьмет на себя вопрос защиты детей.

Пока на форуме Рокомнадзора (Мы Можем Верить Нет) оставлено всего лишь 5 комментариев. И если мы сейчас не выскажем там свои мнения, опасения и предложения, то РКН радостно отрапортует, что общественные обсуждения прошли успешно, возражений не было. Дети в опасности! Вася, режь кабель!