Я давно не писал отчетов. Наверное, это неправильно. Раньше я стремился описывать в ЖЖ каждый свой шаг, но это ведь многих задевает. Какие-то незапланированные ссоры. Окультуривать как-то неинтересно, гораздо круче обидеть и переобидеть. Но ведь тогда и звать никуда не будут вообще. Но зачем куда-то ходить, если нельзя потом написать отчет. Непонятно. Столько постов мне зарубили охуенных по политическим соображениям. Как только в жизни начинает происходить что-то интересное, так сразу нельзя писать. Несколько лет назад я наткнулся на блог одного скучного мудака, который натурально считал своей задачей методично описывать каждый прожитый день. Идея такого терапевтического отношения к жж мне показалась соблазнительной. Выкладывая в паблик все говно своей жизни, ты как бы нейтрализуешь его, отчуждаешь от себя, превращая в «литературу». И тогда можно писать предельно откровенно о самом существенном, потому что ты уже не очень при чем. Описать-то можно вообще что угодно, я уже и дисклэймер повесил, что все это «шуточки» и «не всерьез», но люди все равно постоянно обижаются, и все портят мне. Ну ладно, я напишу о несущественном, и это вряд ли кого-то заденет.

Какой-то хипстер ударил меня кулаком в бочину. Я не придал этому особого значения. Ну, доебался до незнакомой компании, получил пизды. Классика. Все предыдущие три дня я вел себя очень плохо. Пил алкоголь, употреблял наркотики и участвовал в групповухах. Собирался как раз ехать домой. Я был в приподнятом настроении, потому что накануне прочитал в Новой газете, Ведомостях и Коммерсанте, что завтра уволят Лужкова, и сделал для себя вывод, что послезавтра пидоры придут в церкви и детские сады. Это создавало благоприятную конъюнктуру. Ведь я давно подумываю учредить общественное движение «Анти-пидор». Кто остановит гей-парад в России? Таким вопросом задается в своей последней колонке Иван Афонин. Не хоругвеносцы же. Вот левый музыкант Макарон утверждает, что гей-парад велел остановить сам Иисус. Господь ненавидит пидоров. Пидоры один раз прямо у меня на глазах отмудохали моего приятеля Рому Королева всего лишь за то, что он опрокинул биотуалет возле памятника героям Плевны. Они агрессивны и очень опасны. Так что я как раз собирался заглянуть в ЦИК или на Старую площадь со своей инициативой. Партийный проект «Антипидор», как вам? Мы же консервативная партия. Вот и не надо тут публичной содомии.

 Придя домой, я лег в кровать, чтобы как следует выспаться, однако, вдруг заметил, что правый бок не то чтобы побаливает, а болит очень сильно! Я решил, что правильной идеей в такой ситуации будет стонать. Мамуля обеспокоилась моими стонами и вызвала скорую помощь, опасаясь, что у меня аппендицит. Врач заявил, что никакого аппендицита у меня нет, а скорее всего я попросту простудил свой бок, валяясь где-то на улице. Он сделал мне укол анальгина в задницу и уехал восвояси. Я заснул на несколько часов. Проснувшись, отправился поссать. Какого же было мое удивление, когда из моего хуя вместо мочи потекла КРОВЬ! Бля, ну просто вот натурально как в фильме ужасов: стою, хлопаю глазами и не понимаю, что происходит. Чистой кровью ссу! Это привело меня в полную растерянность. Я сообщил родителям об этом тревожном факте, и они снова вызвали скорую помощь. Мальчик меня посмотрел, пощупал и решил для себя так, что это почечная колика. Мы отправились в приемный покой. Где меня снова попросили поссать в какую-то банку. Ссу и охуеваю – ну чистая кровь емае! В приемном покое валялся весь вечер. Там привезли какого-то чувака с перерезанным горлом – все врачи были на операции. Часов в 11 меня, наконец, госпитализировали. Сестра сделала мне еще один укол анальгина в задницу, и я заснул. Кровать была мягкая, белье чистое, палата просторная – не то что дома. Вообще, больница у нас в Видном хорошая. Не то что та, о которой писала Елена Костылева. В туалетах есть двери и даже порой туалетная бумага. Персонал вежливый, добродушный. Очень моднявое отделение – 1-е хирургическое. Там работает крутой врач Кривихин, к нему со всей области народ съезжается. Он здорово диабетическую стопу лечит. Если обычный врач ногу по колено отрежет, то Кривихин может только часть ступни, пятку там или наоборот пальцы. Вот буквально при мне мужика привезли, отправили на операцию – аккуратно полступни отрезали. Ничего так, сидел довольный.

Я позвонил начальнику и сообщил о своем бедственном положении. «Да кого ебет, что ты в больнице» - холодно ответил начаольник, - «партийные тексты за тебя никто писать не будет. Завтра я привезу ноутбук с интернетом».

В больнице я видимо сильно растолстел, потому что все время лежал на кровати, читая книги Андрея Платонова и Джона Голсуорси, а также жрал три раза в день плюс что еще мамуля в термосе принесет. Слава Богу, я вспомнил-таки про эпизод с хипстером, и врачи догадались, что у меня не мочекаменная болезнь, а попросту травма почки, по типу гематомы внутрикапсульной. Врач сказал, что родители меня не очень воспитали. Невоспитанный как бы. А еще МГУ. Видимо он решил, что я из неблагополучной семьи.

Мне было тяжело выносить моих соседей по палате, потому что меня внутренне мучил стыд о том, что я общался с разным отребьем, а тут еще эти рабочие мужики со своими «чурками», «рыбалкой», «жидами», «стройкой». Я раньше не понимал, что имеют в виду, когда говорят, что матерные слова используются как артикль. Только в больнице прозрел, что имеется в виду. Ну действительно в каждое предложение вставляется абсолютно ничем не мотивированно, бессодержательно, вставляется какое-то матерное словосочетание, например «нахуйбля». То есть оно объективно присутствует в каждом предложении по нескольку раз иногда, и не выполняет никакой содержательной функции, ничего не выражает. Я даже стал испытывать неприязнь к быдлу. Хотя если разговоры рабочих послушать, то быдло – это не они, а какие-то другие чуваки, опустившиеся, вроде наркоманов или дагестанцев. Так забавно вся эта мужская риторика въебал-выебал смотрится в устах раннего пенсионного возраста мужиков, обмотанных катетерами, капельницами, костылями и прочей больничной амуницией. Ты и поссать-то самостоятельно не можешь, а все то же: менты, чурки, жиды, рынки, лужков совсем гнида проворовался и поэтому его сняли, ресин жидяра, армяне, стройки, охота, рыбалка, техника, война, футбол, въебал-выебал, въебал-выебал». Мне это было очень тяжело слушать. Возникло желание оказаться где-нибудь на поэтических чтениях, философских посиделках, в эмгэушке, ЦМРе или хотя бы на форуме Стратегия-2020. В какой-то момент даже захотелось посмотреть Годара или там Питера Гринуэя, например.

На самом деле, стоит признать, что все эти идиотские «отчеты по пьянкам» всегда выполняли для меня функцию не столько легитимации социальной практики, сколько валоризации пустого, негативного опыта. Ведь если говорить всерьез, среди всех этих «новых друзей» не было никаких незаурядных личностей. То есть это можно так себе представлять, что среди пьяного отребья можно найти каких-то «чудаков», «сумасшедших» и пр. «интересных людей», на деле же пьяное отребье все абсолютно типовое, они произносят абсолютно типовые, стандартизированные суждения, я могу, конечно, встать в центре и начать с болью в сердце вещать о засилье жидов, черных, пидарасов, внутренней оккупации и т.п., тем более, что я хорошо знаком с идеями младоконсерваторов, владею концептуальным аппаратом правых мыслителей-националистов, могу осуществлять какие-то новые для гопоты ходы, но, блядь, это ведь настолько убого все, настолько уебищно. Этот термин «позиционировать себя» всплыл по-моему у нас года два назад, когда мы с Ромочкой приперлись на дискотеку в районе Братеево и решили позиционировать себя в качестве национал-демократов. Но я все-таки не позиционирую, а скорее истерически подыгрываю. Я еще понимаю, если подыгрывать можно было каким-то разным типам речи, но бесконечно из раза в раз позиционировать себя качестве отчаявшегося русского националиста – убожество и депрессняк. У всей этой гопоты, у русских людей вообще нет никак мыслей, кроме того, что азербайджанцы захватили рынки, армяне – заправки, чеченцы – банковский сектор, а про жидов и говорить нечего. Причем они реально воспроизводят абсолютно стандартизированную хуету безынтересную, а не какие-нибудь неведомые народные поверья про инопланетян, но я думаю, что даже те, кто про инопланетян – это все равно очень низкий культурный уровень, это телевизор телевизор телевизор. Даже если брать патентованных чудаков, вроде Валерия Катуллова – они в сущности будут пороть ту же хуйню. Военная техника и проекты спасения России. Противостояние России и США еще в народном сознании много места занимает. То есть даже Катуллов при том, что он, очевидно, шизик – скучный, типовой пенсионер. И общение с этими людьми унизительно. Тем более жалкими выглядят настырные попытки придать каким-то личностям из низших классов российского общества черты интересных, выдающихся людей. Таких как они – полторы сотни миллионов.

В больнице запомнилась уборщица Маша, очень добродушная женщина словоохотливая, но я не умею описывать характеры, так что не буду.  Еще была Тетя Паша, которая еду развозила. «Тетя Паша все знает, ее хуй наебешь» - любил приговаривать ИТРовский работник Евгений Павлович, имея в виду, что разным больным разное меню предлагалось. Тетя Паша раньше работала в ресторане. Ее матери недавно исполнилось 102 года, телевидение приезжало, пели довоенные песни, тетя Паша играла на гармошке, танцы, все дела, как тогда было. Моя мать тоже, кстати, решила освоить гармошку и договорилась с Ниной Васильевной, чтобы та приходила учить. Мамуля предлагала деньги, но Нина Васильевна обиделась. Учит бесплатно. Из знакомых навещал только Ваня, остальных развернул. Не хватало еще делегации из Ромочки, Саввы и Вадима Климова. Они так один раз Моптюка в больнице навестили, что он чуть не умер потом.

Евгений Павлович в какой-то момент спросил, хочу ли я бабу. Я посмотрел на него в недоумении. Он сказал: «А что? Нормальный мужской вопрос». Но я не стал отвечать на такой вопрос. Хотя в принципе, тут видимо не играло принципиальной роли, кого я хочу. То есть можно было бы переформулировать этот вопрос «Хочешь ебаться?». А мне, в общем, приснился Н.М, но это было, о боже, так несопоставимо, Н.М. и рабочее мужичье, о господи. Вот снится тебе, положим, Н. М., а ты просыпаешься под их «черные-рынки-истребители-секретные разработки-смог напустила америка». Для них еще ведь что характерно, это уморительно пристальное внимание к «качеству», «практическая сметка», «отношения между людьми». То есть, бля, он не может просто поехать в нормальный магазин и купить нормальный коньяк дорогой, нет, ему же надо спросить у пацанов, не паленка ли, и ему надо, чтобы ему принесли в машину ящик «настоящего», непаленого коньяка из секретного подвала, ну спасибо пацаны, вы смотрите у меня, меня не наебешь! Я мужик такой, я свое возьму. И, кстати, это ведь характерно не только для низших слоев российского общества, это хороктерно, к примеру, для советской блатной академической элиты. У меня на глазах в оптике рядом с университетом мужик-профессор упрашивал продавщицу связаться с хозяином оптики (ну в университи оптика, вы знаете), чтобы как-нибудь подешевле договориться насчет оправы для очков (7 тыщ), натурально предлагал продавщице подарки, возможности для поступления в эмгеушку. Они любят коррупционные связи. Это у них в крови. Чтобы настоящую, непаленую водку из подвала вынесли. Это их специфическое миросозерцание совково-мещанское наверное в рот и в жопу эксплуатируют в современном мире разные дельцы, ну да ладно.

За день до выписки мой лечащий врач, который и так постоянно стрелял у меня сигареты, деловито намекнул, что он коллекционирует монеты, значки и прочую старину. Заговорщицки так.

Я думаю, что все эти стратегии универсализации персонального опыта призваны просто избавить нас от «сознания» в духе Гиренка, потому что такое сознание абсолютно невыносимо. Надо бы по максимуму все отдать на откуп «дискурсу», чтобы легче жилось.