6
| О русской культуре | ||||
 |
12.06 12:25 |  |
3748 | |
| boris-yakemenko | ||||
| (особенности культурного пространства России) Сегодня – день России. Поговорим об особенностях русской культуры. Понимание многих процессов, происходящих (и происходивших) в России невозможно без тщательного изучения культуры, поскольку именно культура – материальная и духовная, отражающая формы мышления людей предыдущих эпох, их восприятие окружающего мира, их эстетические и духовные представления – превращает историю из собрания фактов в «науку о людях во времени» (М.Блок). «Культура – это то, что в значительной степени оправдывает перед Богом существование народа и нации», - писал Д.С.Лихачев. Именно культура делает людей, населяющих определенное пространство, из просто населения – народом, нацией. Русская культура складывалась и развивалась в теснейшем взаимодействии с природой, ландшафтом. Ощущая природу, как живой организм, творение Бога, постоянно развивающееся, человек дополнял природу своим творчеством, осторожно встраивая свои произведения в уже сложившийся миропорядок. Город, село, монастырь, храм становились частью природной среды. Не случайно в «Слове о погибели Русской земли» следом за природными красотами упоминаются люди и их творения: «О, светло светлая и украсно украшена, земля Руская! И многими красотами удивлена еси: озеры многими удивлена еси, реками и кладязьми месточестьными, горами, крутыми холми, высокыми дубравоми, чистыми польми, дивными зверьми, различными птицами, бещислеными городы великыми, селы дивными, винограды обителными, домы церковьными, и князьями грозными, бояры честными, вельможами многами. Всего еси исполнена земля Руская, о правоверная вера хрестияньская». Природу нельзя превзойти – ее можно только дополнить. Этим во многом объясняется особая мягкость, пластичность древнерусских городов и сел, следовавших в своей планировке за изгибами и изломами рельефа, удивительная точность выбора места для храма или часовни. В свою очередь окружающий мир-природа активно участвуют в жизни и творчестве человека. Из природных минералов изготавливаются краски, из дерева и камня строятся храмы и дома, природные силы ветром, бурями и градом обрушиваются на врагов вместе с воинами, оплакивают погибших дождями, криками птиц и животных предупреждают и предостерегают от невзгод, природные знамения указывают на места построения храмов и монастырей. «Слева же от татарского войска волки воют грозно, по правой стороне войска татарского вороны кличут и гомон птичий громкий очень, а по левой стороне будто горы шатаются - гром страшный. По реке же Непрядве гуси и лебеди крыльями плещут, небывалую грозу предвещая», - говорится в «Сказании о Мамаевом побоище». Поэтому красота природы («пригожесть места»), притягательность ландшафта были одним из важнейших доказательств того, что данное место предназначено для жизни самим Богом, также как и доказательством того, что красотой можно спастись. Одним из основополагающих факторов русской культуры всегда было понятие «образца». В мире, живущем по христианским законам, всякое «самовластие» совершенно исключалось: человек не только не может спастись без Церкви – даже повседневную жизнь он не может строить без образца, на который он должен ориентироваться выборе форм, взаимоотношений, в поиске своего места в мире среди других людей. Существовало устойчивое убеждение, что «люди подражают монахам, монахи – ангелам, ангелы – Богу». Поэтому русская культура, как форма выражения себя в мире, как представление об окружающей вселенной в архитектурных, вербальных, живописных формах, в любом своем проявлении опиралась на канонические христианские формы, являвшиеся различными проявлениями «Божественного промысла о мире и человеке». Отсюда – обязательный канон для иконы, вне которого иконописец не имел права создавать образ. Отсюда - представления о «небесном храме», описанном в Апокалипсисе и преображенном Богом идеальном мире, ложившиеся в основу создания реальных храмов. Идея «Небесного Града Иерусалима», Рая, воплощенная в зримых формах в Иерусалиме палестинском, затем была воспринята Константинополем, а за ним Киевом, Владимиром, Суздалем, Москвой и другими городами. В свою очередь духовная культура создавала образцы для повседневной бытовой культуры – дом строился по образу и подобию храма, усваивая основные черты и символику последнего, город приобретал черты монастыря, «Домострой» рисовал идеальную картину повседневной жизни, чему надо было следовать, обряды воссоздавали реалии ветхо- и новозаветных событий (как, например, «Пещное действо», «Шествие на осляти» в Москве). Уважительное отношение к хлебу и столу проистекало из осознания сакральности церковного престола и причастия – прообразов стола и хлеба и даже странствовать и нищенствовать человек отправлялся, подражая Христу и апостолам, которые не имели собственного угла и питались подаянием. Образец в культуре был той «скрепой», что удерживала общество от распада особенно в периоды тяжелых испытаний и по тому же образцу после этих потрясений культура восстанавливалась. Необходимо обратить внимание и на личностный характер всех явлений русской культуры. Осознание Бога, как личности, после принятия христианства, в отличие от безличного языческого восприятия божества, привело к особому сознанию своей роли в мире, истории, обращенности к человеку литературного, архитектурного, иконописного памятника. Поэтому любое произведение русского средневекового искусства предполагает активное участие зрителя, творческую работу воображения, мозга. Круг, нарисованный от руки, производит впечатление более круглого, чем круг, изображенный циркулем, что связано с тем, что небольшие неточности заставляют смотрящего активнее относиться к кругу, исправлять его, домысливать, энергичнее его воспринимать, улавливать в нем суть человеческой природы, не могущей быть ровной и беспристрастной. Христианское понимание человека, как храма Бога, как микрокосма, живой вселенной, а мира – как макрокосма, приводит к антропоморфизму храмов, у которых есть «глава», «шея», «плечи», «очи» (окна), «подошва». Можно вспомнить «маковицы», «лбы», «пупы» русских городов, осознание своего дома, как некоего существа, наделенного душой (домовым), рождающегося и умирающего, исповедь земле и множество других традиций. Достаточно вблизи рассмотреть любую роспись храма, чтобы понять, что линии неровны, неточны, неравномерен цвет – но издали все создает ощущение живого, дышащего произведения. Поэтому особое впечатление производят новгородские храмы с неровным, грубоватым рисунком стен, церкви Кирилло-Белозерского монастыря, псковские Поганкины палаты, где окна пробиты на разной высоте, незавершенные рельефы Георгиевского собора в Юрьеве-Польском. Русская культура в любом своем произведении всегда оставляла место для человека, как оставляется для человека нерасписанная нижняя часть храма, давала ему творческую свободу восприятия, возможность по-своему досказать недосказанное. Необходимо также отметить и универсальность русской культуры, с удивительной легкостью усваивавшей и творчески перерабатывавшей античное, языческое, средневековое наследие. Возможно, именно христианство, легшее в основу культуры с его универсальной природой, усваивающей и растворяющей в себе все положительные элементы внехристианских представлений о Боге и мире, дало возможность, не теряя собственного своеобразия, подчеркивать и усиливать собственную культурную традицию с помощью элементов других культур. Именно поэтому итальянец Аристотель Фиораванти создает один из самых национальных храмов, образец национального русского московского стиля – Успенский собор, итальянцы же строят Московский Кремль, в храме Покрова на Красной площади можно усмотреть узорочье изразцов восточных мечетей, в Золотой решетке боярской площадки Московского Кремлевского дворца – те же орнаментальные мотивы, что в мечети Золотой купол (Тилля кори) или мавзолее Гур Эмир в Самарканде, на ногах лошади Георгия Победоносца на некоторых иконах видны характерные завязки, истоки которых – в древнеиранских рельефах. В подмосковных усадьбах и городских особняках возникают китайские, японские, готические, египетские залы и комнаты. Не случайно есть предположение, что родина луковичной формы русских храмов – Индия (см. Тадж Махал), а шатровой формы – Армения, и если оно правильно, то это лишний раз подчеркивает уникальный универсализм русской культуры. Еще одной особенностью русской культуры является тот факт, что она создавалась и на протяжении столетий существовала вне схоластики – школьного обучения. В отличие от Запада, где университеты появляются уже в XIII веке, в России первое учебное заведение – Славяно-греко-латинская академия появилось лишь в XVII веке. В связи с этим любое явление западной культуры необходимо предполагало определенный уровень школьных, богословских знаний, вне которых многие символические и изобразительные элементы были непонятны. Разум и чувства были отделены друг от друга. В России в связи с отсутствием схоластики архитектура, иконопись, духовое пение, литература наделялись обязательными просветительскими функциями, через эстетику и сердце передавая основные христианские догматические представления о Боге, человеке и мире. В связи с этим «ранее в нем (русском человеке) не было раздвоенности между мыслью и действием. Он не знал мысли в том смысле как понимаем мы ее теперь. Для него мысль, ощущение, чувство, действие, из них вытекающее - были тождественны», - писал Н.Муравьев. Отсюда цельность (до начала XVIII века) русской культуры, случайная, а порой сознательная невнимательность к деталям, гармония в основе и небрежность в украшениях. Поэтому, когда из русской культуры в XVII веке начинает уходить идея, начинается обмирщение – усиливается орнаментальность, внимание к детализации, которыми подменяется внутреннее содержание – достаточно взглянуть на иконы Симона Ушакова. «Русский - человек универсального видения со всеми его достоинствами и недостатками. Он видит целое и от него часто ускользают отдельные особенности. Русские не могут делить, они не могут удовольствоваться частью. Они хотят все получить сразу, а если это невозможно, они не делают ничего и не имеют ничего» - писал В.Шубарт. Именно поэтому русские мастера строили «как мера и глаз укажут» без использования планов. Мастер, руководивший строительством храма, всегда сам клал кирпичи – иначе было невозможно (можно вспомнить патриарха Никона, участвовавшего в строительстве создаваемого по его замыслу Новоиерусалимского монастыря и носившего кирпичи на своды храма). Опыт был лучшим учителем и поэтому почти невозможно найти руководство для строительства храма или для певчего в хоре – умение давалось в непосредственном познании жизни, постигалось через творчество или сотворчество. Отсюда – удивительная способность русской культуры ярко и образно в цветах, звуках и формах передавать сложнейшие богословские представления, поразительная религиозная неграмотность средневековых людей – и сильнейшая внутренняя вера, ощущение красоты, как важнейшего свойcтва Божественного иного мира. (Именно красота византийского богослужения по свидетельству Нестора послужила решающим фактором в вопросе принятия князем Владимиром христианства). Человек средневековья, умевший воплощать идею в камень и краски, легко «читал» ее в храмах и иконах, созданных не им, однако, уходя из этого мира, уносил это понимание с собой и именно поэтому замысел многих памятников культуры того времени остаются для нас непостижимым. Сознавая все эти особенности, сложности формирования русской культуры, уникальность той культурно- пространственной среды, в которой существует Россия, Д.С.Лихачев призывает «посильно поддержать равномерное существования всей нашей культуры, как единого целого». Ведь в сохранении культуры – ключ к гармоничному и благополучному развитию российского народа в будущем и залог преодоления тех проблем, которые сегодня мы преодолеваем. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
