6
| Стелла не будет прощать фашистов | ||||
 |
11.04 14:34 |  |
5614 | |
| anonim-from-rus | ||||
| Делал тут вроде проходной сюжет к дате, 11 апреля, про узницу концлагеря, и самого пробрало до печенок. Вот жила-была в Барселоне обычная семья: он - инженер Луис Густаво Кугельман, она - пинистка Роза Клионски, дочку родили, назвали Стеллой.  Бежали от гражданской войны в Антверпен. А хрен там - война пришла за ними и туда. Фрицы вперлись в Бельгию и начали аресты коммунистов и евреев. Семью Кугельман арестовали в 1941-м, повозили по тюрьмам гестапо, а потом отца отправили в Бухенвальд, а мать с дочкой - в Равенсбрюк. Дочке было 4,5 года, ее сразу разлучили с матерью, а потом у нее был непонятный статус, она не могла работать, и ее прятали в бараках лагерные мамы, как она их называет. Вот такой она попала в лагерь - длинные роскошные волосы, счастливое дитя:  Вот такой стала (фото из лагеря Равенсбрюк датировано 1944 годом):  «Я была в лагере под опекой других женщин, которые подкармливали и прятали меня, я их всех называла мамами. Иногда они показывали мне мою настоящую мать в окошке барака, куда мне нельзя было заходить. Мать смотрела на меня, я смотрела на нее. Я была ребенком, я думала, что это нормально, что так и должно быть. Однажды очередная моя лагерная мама, немка, антифашистка Клара, сказала мне – Стелла, твою мать сожгли, ее больше нет. К моему удивлению, я не отреагировала, но потом я всегда знала и помнила это - что мою маму сожгли. Я осознала этот кошмар много позже, через пять лет, уже в детдоме под Брянском, на новогодней елке. Я сидела возле печки, смотрела, как горят дрова и вдруг поняла, что именно фашисты сделали с моей мамой. Я помню, что закричала, рассказала об этом воспитательнице и мы вместе с ней проплакали всю ночь», - вспоминает Стелла сейчас. Равенсбрюк был женским лагерем смерти, там ежедневно убивали 100-150 женщин из самых разных стран Европы. Кроме евреев, там содержались немки коммунистических убеждений, голландки, а с 1944 года и русские женщины, угнанные в плен. В Равенсбрюке была своя газовая печь, крематорий и душегубка, которую сделали по приказу последнего коменданта лагеря, гауптштурмфюрера СС Фриц Зурена, недовольного низкой скоростью расстрелов. Спросил, конечно, про смены общественных настроений, про прощение и т.п. «Вот к нам, уже сюда, в Петербург, приезжали молодые немцы и просили прощения за своих отцов и дедов. Мы сказали, мы к вам, молодым, ничего не имеем, но ваших отцов и дедов простить не можем», - говорит она, показывая мне куколку в лагерной форме, которую сшила сама.  «Однажды весной в лагере мы, несколько детей, сидели возле бараков на улице, а мимо шла эсесовка. Она несла хлеб и сало в открытой сумке и поманила нас, улыбаясь. Мы подбежали к ней, а она ударила сапогом. Было больно, мы падали. А потом она опять манила хлебом и мы снова бежали. А она снова била сапогом. И так длилось, пока ей не надоело – мы ведь верили, что рано или поздно она даст хоть кусочек хлеба. Но она ничего не дала, она так забавлялась», - вспомнила один из эпизодов узница лагеря. В штате лагеря Равенсбрюк числились свыше 150 охранниц СС. Равенсбрюк был тренировочным лагерем для 4 000 надзирательниц (Aufseherin), которые либо оставались там, либо затем служили в других лагерях. Стеллу спасли в 45-м советские войска, освободившие Равенсбрюк. В мае фашисты погнали 20 тысяч уцелевших узников этого и соседних лагерей к морю, чтобы утопить там. Это был знаменитый «Марш смерти». Однако, во время марша эсесовцев атаковали советские танкисты. Начался бой, женщины и дети разбежались, выжившие спрятались в лесу. Рассказала, что над колонной летали советские самолеты с красными звездами, им аплодировали, все радовались. А потом наши самолеты улетели и появились немецкие. И эти сраные фрицы начали стрелять по безоружным женщинами и детям, которые только что спаслись из концлагеря. Это было в самом конце войны, уже все капитулировали, но этим сукам из Люфтваффе присралось пострелять напоследок. Девочку подобрала одна из русских узниц концлагеря и вместе они добрались до России. Там Стелла Кугельман оказалась в брянском детском доме и стала Стеллой Владимировной Никифоровой – ей придумали все кроме имени, потому что только имя она помнила и смогла защитить. Много позже, в 60-х годах, Стелла смогла разыскать отца – ей помогли те самые лагерные мамы, что спасали ее в Равенсбрюке. После войны эти женщины проживали в Германии, Бельгии и Франции, но однажды приехали в Москву на встречу узников нацистских лагерей. Там Стелла смогла получить информацию о своей семье и с радостью узнала, что ее отец жив и живет в Бразилии. Советское правительство больше года решало, можно ли выпустить музейного работника Стеллу Никифорову в Бразилию, но в итоге разрешение было получено. Вот Стелла с отцом.  В Бразилии Стелла провела полгода и там смогла не только увидеть фотографии членов своей семьи, но и прочитать дневник, который до самой смерти вела ее мать, ежедневно записывая карандашом в блокноте свои мысли. Этот дневник ей перевели на русский язык и она до сих пор плачет, когда читает слова любви, обращенные к ней из лагерных бараков Равенсбрюка. Я сам чуть не заплакал, когда она мне стала читать этот дневник: «Моя красивая и смышленая дочка, моя лапочка, мое солнышко, как я рада, что могу хотя бы изредка видеть тебя и знать, что ты жива. Я сделала тебе подарок, ленточку из фольги, и сегодня тебе передадут его в барак», - написала в дневнике пианистка Роза Кугельман (Клионски) за день до своей гибели в газовой камере. Помощник коменданта Шварцгубер позже описывал в Нюрнберге операцию уничтожения женщин в газовой камере Равенсбрюка следующими словами: «150 женщин одновременно загоняли в газовую камеру. Гауптсгарфюрер Молл приказал женщинам раздеться, будто нужно было избавить их от вшей. Затем женщин увели в газовую камеру и заперли двери. Заключённый-мужчина забирался на крышу и бросал газовый баллончик в камеру через трап, который сразу же закрывал. Я слышал стоны, хныканья и плач внутри. После двух-трёх минут всё замолкало. Я не могу сказать, были женщины мертвы или без сознания, поскольку не присутствовал при уборке камеры».  В 1945 году отец Стелы сразу после освобождения из Бухенвальда приезжал в Равенсбрюк, но не нашел дочки, а смог встретиться только с одной из знакомых своей супруги, которая и передала дневник Розы. Луис был уверен, что дочь тоже погибла, и уехал в Бразилию, потому что не мог жить в Европе после всего, что там произошло с его семьей. Стелла Никифорова (Кугельман) не осталась в Бразилии с отцом – она говорит, что Россия стала ее Родиной и она умрет здесь. Сегодня она возглавляет петербургскую общественную организацию бывших малолетних узников фашистских концлагерей «Союз» и очень просит современников не забывать то, что случилось 70 лет назад. После всего этого как-то нелепо смотрятся призывы ставить памятники погибшим на нашей земле фрицам и прочая толерантная бредятина. Они ведь, бля, только выполняли приказы, а так - простые солдаты, тяготы войны легли на оба народа, и пр. пр. Никогда. Никакого прощения гадам. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
