- На ТВ есть такая передача «Модный приговор», где из матёрых тёток пытаются делать элегантных леди, а из сексуальствующих провинциалок - стильных офисных принцесс или актуально-столичных дев-хипстерш. В Советском Союзе такой программы не было, да она была и не нужна, ибо всё это - игры...даже не разума, а даже и не знаю, чего. А, быть может, я ошибаюсь, недаром же так сильна любовь девочек всего мира к сказке «Золушка». К Принцу нельзя ехать верхом на тыкве, в заплатанном платье и без хрустальных туфелек. Принц тут понятие обобщённое - не хотите Принца, представьте на его месте Блистательную Карьеру. Туда тоже никак не можно в обносках. Не то было в СССР - карьера (а иной раз и встреча с принцем) почти никак не зависела от гардероба. Даже в кино принц Илюша выбирал неказистую Тоську, а гражданка Калугина сделала карьеру, не ведая отличия батника от ватника. Но, тем не менее, и в советском кино есть ряд узнаваемых образов, которые можно объединить под рубрикой«Советские Золушки» или «Модный приговор» по-советски. Итак, я назову свои варианты, а Вы, если есть примеры - свои.
- Первым номером стоит сталинская Золушка - Танька Морозова из индустриальной феерии «Светлый путь». Разумеется, преображение шло на уровне духа и тела, а не просто переодевание из грязного сарафана - в газовое платье. Показан именно светлый путь - от деревенской девчонки, которая не привыкла даже умываться до пролетарской аристократки - с орденом, автомобилем и принцем-инженером, а ещё с садами и скульптурами ВДНХ, от коих ошалел бы сам Пиранези, после чего нервно убежал бы курить в сторонке. По-человечески одеваться и даже, простите, нормально мыться, Танька начинает только после попадания в трудовой коллектив. Помните - там девушки были очень модны, не говоря о том, что - стерильны. «Мажу губы очень густо и выщипываю бровь, ох и хлопотное чувство эта самая любовь», -поёт одна из её соседок по общежитию. Всё в духе предвоенного голливуда - и губы - яркие, сочные, крохотные, и - тонкая бровь, как у Джин Харлоу, Греты Гарбо, Джинджер Роджерс. Девушки поливаются духами и на ночь надевают на голову сеточку для укладки. Танька тоже становится принцессой и даже - белокурой Венерой, как Марлен Дитрих, например. Однако нам показывают, что внешний шик - это награда за труд. И вкус приходит вместе с трудовыми навыками. Бывает... Зато красиво звучит. Но что интересно - изначально всё это задумывалось, ради красивого инженера.
- Вторым номером нашей программы значится старообразная тётка Алевтина Васильевна, председатель месткома фотоателье из грустной и даже унылой комедии с зазывным названием «Зигзаг удачи». Алевтина замызганна и завистлива. Классическая старая дева, которая, наверное, уже в двадцать лет выглядела на сорок. Одеваться она не умеет и особо не хочет, ибо относится к тому распространённому типу женщин, которые расцветают исключительно для мужчины, а если оного нет и не предвидится, то на кой нам эти шпильки?! Нет амура - нет ажура. Денег нет тоже, о чём и речь. Потом амур к ней является - в лице не самого презентабельного и не самого весёлого Ивана Степановича Калачёва. Однако и он тоже кочевряжится. Она ему: «А зачем вам жениться в таком возрасте? Домработница, что ли, нужна?» Он ей: «А на другое-то ты не годишься». Но не это главное. Когда появляется возможность, Алевтина преображается, причём за один визит в местный универмаг. Прямо, как в передаче про модный приговор. Она тут же становится стильной - стройной дамой в белом и фривольно-недлинном пальтишке, как и положено по моде 1960-х, предпочитавшей просто белое (ну, или просто красное, просто синее) и довольно короткое.
- Третья красавица у нас - это Людмила Прокофьевна (она же, иной раз, и Прокофий Людмилович) Калугина из культового фильма - «Служебный роман». Типичная деловая женщина брежневской эпохи - хорошо знающая своё дело, по-мужски хваткая, сухая и совершенно неженственная. Нормально. Это сейчас женщинам советуют всякие журналы, типа «Лиза» или 'Glamour', что бы такое надеть в офис, дабы и босс не орал, и сисадмины по заднице хлопали. Тогда всё было иначе - тогда на работу ходили именно работать. Поэтому деловые качества женщины (или мужчины) никто не рассматривал через призму их гардероба. Начальник мог быть одет плохо и не модно - от этого он не становился менее компетентным в области...ну, полимеров, конечно же. Разумеется, в образе, подсказанным секретаршей, Прокофий Людмилович выглядит интереснее. Появляются и длинное - в пол - платье, как у певицы, и клипсы, и туфли на каблуке. Весь ужас в том, что и она сие делает, ради того, чтобы понравиться Новосельцеву, а не для себя лично. Хотя нормальные женщины, чего уж там, одеваются именно для себя лично. Самый большой процент модниц не в смешанных, а в дамских коллективах. Кстати, калугинский серпентарий - по преимуществу именно женский офис. Мужчин там намного меньше. Вспомните долгую и вкусную сцену, где тётушки красятся и причёсываются перед началом рабочего дня. да. Это было важно, но, повторюсь, на карьеру краска не влияла. Точнее, наоборот - слишком модную стиляжку, как раз, и не продвигали.
- На очереди библиотекарь Вера Силкова из очаровательной картины «Влюблён по собственному желанию». У Веры, по мнению некоторых, «...ножки? Ножки как у козы рожки… Мордашка? Мордашка-промокашка…» И вообще, вопрошает он: «За что же умненьких природа обижает?» На деле же в ней нет ничего отталкивающего, кроме...высокомерия. Библиотекарь Вера высоко несёт своё знамя интеллекта и грамотности. Увы, она тоже считает, что женщины одеваются по моде исключительно для приманиваниявысокопримативных и - примитивных самцов. Она очень молода, однако, носит жуткие кофточки, невыносимые тапочки и бессмысленно-старческий пучок. Поэтому в самом начале мы думаем, что балбес, который живёт с ней на одной жилплощади - не братец, а сын от первого брака. Герой Янковского советует Вере освоить косметику, распустить волосы, и, как всегда, выщипать брови. На это Вера строго, точно учительница младших классов, сообщает, что так делали куртизанки времён Леонардо. В общем, поначалу девушка говорит, что ей смешно тратить на это время и вообще: «Всё это только у дур бывает...». Но потом наша Верочка понимает, что надо-надо и даже бежит в магазин - покупать новомодные вещи. Которых там нет. Потом - шикарная сцена с фарцовщицей, где Вере подсовывают тряпку, вместо кофточки. Опыт, опыт нужен. В общем, Вера начинает слегка краситься, немножко заниматься фигурой и чуть-чуть одеваться. Но, в общем, всё кончилось хорошо. Наверное. Хочется верить.
- И, наконец, последняя (по дате появления, а не по факту!) в нашей горячей пятёрке девушка-цветок - Надюшка Клюева из предперестроечной комедии «Самая обаятельная и привлекательная». Простая, трудолюбивая и порядочная, но слишком уж скромная Надя работает в довольно-таки приличной конторе. Не Внешторг, разумеется, но и не самое распоследнее НИИ. У неё есть приязнь к такому же скромному Геннадию, с которым приятно поиграть в пинг-понг. Но не тут-то было - в жизнь Надюхи врывается могучая Сусанна. И у нашей героини начинается новая жизнь - джинсики, шубки, Джанни Моранди, пирожки с претенциозным названием «Маэстро» и прочий Карден с лейблом и коттоном. Потому что она - «не с Урала». У неё цель - захватить в плен офисного ален-делона Володю Смирнова, который ей не слишком интересен, если честно. Она ему - тоже, даже при коттоне, лейбле и запредельно-фирменных джинсах. Просто Сусанна дала ей установку - брать от жизни всё самое лучшее. А у Володи есть даже плеер. В общем, поняв, что Гена всё равно лучше и содержательнее, Надюха бросает все свои эксперименты и снова бежит играть в пинг-понг. В старой кофточке. Смысл - раз Володя не нужен, автоматически не нужен и Карден. Хотя, Карден нужен всегда - он лучше любого Володи, Гены, Принца - на белом коне и Чапая - на вороном.
- В общем, в советском кино, как и в передаче «Модный приговор», всё сводится к одному - девушки одеваются ради любви. Неправильно. Садись - два. Потому что надо, ради себя.
|
6
