А возвращаться домой полагалась дембелям красиво, поэтому в преддверии демобилизации советские воины колдовали долгими ночами в каптерке или комнате отдыха над своей парадной формой. В повседневной воинской службе такой наряд не годился – первый же встреченный в части командир тут же уничтожил бы всю эту неописуемую красоту, а еще надо было постараться вынести дембельскую форму за пределы части так, чтобы её не увидел ни один офицер (дважды в год у старшин бывал сезон охоты за дембельскими парадками).

За месяц до дембеля разрешалось не стричься (но это официально), и чубы отрастали. Усов у меня не было никогда, но выглядел я, когда слез с самолета, примерно так.

    По дороге домой встречные патрули закрывали на эту красоту глаза далеко не всегда – в военных комендатурах тогда висели стенды с наглядными примерами, что не должен носить советский солдат, и патруль вполне мог содрать со встреченной самоходной дембельской новогодней елки все его дембельские «причиндалы» и «неуставняк». А при оказании возмущения дембель вместо дома мог очутиться «на губе», а если он увольнялся зимой, то могли продержать до 31 декабря и вечером отпустить.
     Впрочем, не будем о грустном – я ДМБ-88, поэтому буду вспоминать те годы.

   Погоны
    Переделывать их начали в стародавние времена. После того как в 1943 г. в Красной Армии ввели погоны, долгое время в армии ощущался их дефицит, поэтому массовым явлением были самодельные погоны из подручных материалов, которые часто перешивали и модифицировали различными вставками для жесткости. Так что опыт был.
     Первые советские погоны для рядового и сержантского состава были с красной окантовкой по краям, которую отменили в 1955 году, но эту окантовку иногда изготовляли потом даже в мои 80-е. То же произошло с металлическими буквами СА, которые устанавливались на погонах для парадного мундира солдат с 1969 по 1980 гг. – потом дембеля их вытачивали самостоятельно из каких-нибудь цветных металлов. Лычки на погоны также часто устанавливались металлические.
     Ну а под погоны почти поголовно вставлялись жесткие вставки, чтоб погон был твердый и (на дембель) чуть выгнутый. Для таких вставок использовали все, что было под рукой (в основном оргстекло и пластмассу). Эти вставки мы носили и повседневно на втором году службы, и они вставлялись таким образом, что эти вставки можно было убрать в любой момент.

    Нарукавные нашивки
     Их ввели в 1969 году роду войск для всех солдат и сержантов, а в некоторые периоды была и «годичка» – нарукавная нашивка по годам срочной службы. Иногда нарукавный знак украшался алюминиевой звездочкой для офицерских погон, а на эмблему рода войск вешалась такая же эмблема металлическая. Все нарукавные нашивки для жесткости наклевались на пластмассу или картон.
     А еще, иногда, на нарукавных знаках вырезались места призыва и прохождения службы, а также годы срочной службы. Получалось что-то вроде «Мухосаранск-Урюпинск, 1982-1984» (номер части не указывался, т.к. это военная тайна).

    Шапка, если дембель приходился на зимний период
     У «деда» должна была находиться где-то в районе «дедушкиной» макушки, а у «салабонов» – «на расстоянии двух пальцев от бровей». С приближением долгожданного «дембеля» зимняя шапка «отбивалась» – выглаживалась, зауживалась, вытягивалась, и красилась (в основном сапожным кремом). В неё также вшивались вставки. Головной убор мочили, натягивали например, на стопку книг (в основном Маркса-Энгельса, потому что они были в каждой части) и оставляли на несколько дней сушиться в каптерке (или гладили через вафельное полотенце).
     В результате «дедушкина» шапка становилась квадратно-кубической, маленькой, но очень высокой (эталон высоты – генеральские папахи, а для самых крутых – боярские головные уборы времен Ивана Грозного), и с гуталиновыми переливами. Некоторые «дедушки» покупали себе на дембель офицерские шапки в военторге и проделывали с ними всё то же самое.
     Кокарды иногда гнулись так, что чуть ли не складывались вдвое – металлические хлебные колосья почти сходились за красной звездой. Некоторые командиры (или «дедушки», если согнуть кокарду осмеливался «салабон») исправляли такую «неуставщину» кулаком по солдатской голове. Ну если звери, то солдатским табуретом.

    Шинель и парадка
     Особым шиком считалась особая ворсистость шинели, которая достигалась с помощью металлической щетки. Шинельное сукно расчесывалось ей до состояния мохерового пальто. Кстати, этим же сукном обтягивалась и обложка «дембельского» альбома.
     Парадка укорачивалась, а брюки ушивались до состояния «дудочек» (внутри брючные стрелки мазали клеем, чтоб держались намертво). По краю парадки всё что можно (от воротничка до обшлагов и борта) обшивалось кантом из оплётки белого алюминиевого провода. Пуговицы, естественно, – офицерские. Отдельные эстеты поперёк спины парадки также наглаживали стрелку.
     Все это великолепие подпоясывалось белым парадным ремнем. А чтобы место на внутренней стороне ремня не пропадало даром, на ней можно было что-нибудь изобразить, например «ДМБ 1988». Бляха на таком ремне складывалась под стать кокарде на шапке и слепила своим блеском. Нередко свободный за фиксатором конец ремня обрезали, причем не абы как, а «художественно» (например в виде обнаженной женской фигуры).

    Сапоги
     Делались с укороченными до невозможности голенищами и каблуком повыше. Каблуки подбивали титановыми подковами, а некоторые чудики вставками из победита (сверла по бетону) – когда владелец таких сапог шёл по улице и слегка шаркал ножкой, из-под его ног вылетал ослепительный сноп искр.
     У нас особой фишкой сапог была уже не гармошка, а наглаженная стрелка. После глажки сапог утюг можно было выбрасывать, зато их голенища покрывались сюрреалистическими матовыми разводами. Еще кирзовые сапоги могли шлифовать раскаленной проволокой и даже лакировать, а также вставлять в них всевозможные вставки, которых солдатские сапоги вовсе не предусматривали.
     Дембельские сапоги также ушивались, причем до такой степени, что натягивать их можно было как чулки, а походка у дембеля становилась как у балерины с переломанными в детстве ногами.

    Награды
     Вся грудь, естественно, должна была быть в  «орденах», среди которых не хватало разве что Золотой Звезды Героя Советского Союза (встречались даже польские и немецкие военные значки). При этом значок «Сто пять прыжков с парашютом» вполне мог соседствовать со значком «Полтора года в подводном плавании». Под значки делались подкладки из пластика (которые мы носили и в обычной службе). А под комсомольские значки обтачивалась подкладка из цветного металла.
     Многие (не только десантники) не обходилось без аксельбанта – из парашютных строп с пулей в качестве подвески и складывалось впечатление что дембель проходил срочную службу флигель-адъютантом при Дворе Государя Императора.

     Короче, в итоге многие дембеля ехали домой ряженные, как самоходные новогодние елки, мечтая о том, что на такую обвешанную наградами грудь тут же толпами повесятся девушки всех мастей, аки самки на яркое оперение самца. И знаете – вешались!

     И многое еще чего делалось для того, чтобы затратить месяцы работы на эту дивную помесь солдатского, гусарского, и клоунского наряда для своего торжественного возвращения в мирную жизнь, чтобы потом дома повесить дембельскую форму в шкаф и никогда её больше не надевать. Это так красивая дембельская мечта сталкивалась с грубой реальностью.
     Но эта мечта жива и поныне, и если на вокзале или в аэропорту вы встретите человека, одетого во что-то отдаленно напоминающее военную форму, но при этом на нем всё блестит и переливается – не пугайтесь. Вам повстречались не «галюники», а дембель, едущий домой во всей своей дембельской красе…