6
| Два писателя | ||||
 |
19.01 09:21 |  |
2756 | |
| yarkevich | ||||
| ДВА ПИСАТЕЛЯ Вот, американский писатель. Он любит жизнь и во-обще славный, а русский писатель злой и жизни терпеть не может, потому что она с самого начала отнеслась к нему скверно. Вот американский писатель. Он только что выебал служанку. Это еще ничего, ему надо спасибо сказать за то, что он не выебал жену, вторую служанку, слугу и собачку. Он может, потому что американские писатели только и делают, что ебут кого, а ничего другого они знать не хотят. Русский писатель не такой, русского писателя ебут посто-янно другие, так как он беспомощный и никакой защиты от судеб у него нет. Поэтому как только взглянут на русского писателя, то сразу понимают, что он совсем неповорот-ливый, как ежик, и тут же начинают безнаказанно его ебать; и обижать. И унижать. С американским писателем так не поступают, ведь он сам кого угодно выебет, а с русским писателем, конечно, все можно. Вот – американский писатель. Он добр и мягок, бес-печен, прекрасно выглядит, хорошо воспитан, у него есть деньги. Русский же писатель всегда похож на ежика, кото-рого только что выебали, причем все сразу, притом неиз-вестно за что. Он бессердечен, жесток, озабочен, опять не выспался, воспитан-то он воспитан, но лучше бы его не воспитывали. Денег у русского писателя нет, зачем они ему, он выше их, но если они у него даже и есть, то лучше бы их у него и не было, потому что русский писатель с деньгами ведет себя еще грустнее, чем русский писатель без денег. Если американский писатель собирается кого-нибудь угостить, то он говорит: “Деньги есть” – то есть у амери-канского писателя есть деньги, чтобы угощать. Когда рус-ский писатель собирается кого-нибудь угостить, то он спрашивает: “Деньги есть?” – то есть у русского писателя нет денег, чтобы угощать, и теперь вся надежда на того, кого русский писатель собирался угостить. Американский писатель помолится в одном месте, а в другом месте высрется. Русский писатель где помолится, там, как правило, и высрется, а где высрется, там скорее всего и помолится. Русскому писателю постоянно стыдно за те гадости, которые он сделал вчера – зарезался, зарезал, напился, украл, сам не помнит… Американский писатель спокоен – вчера он только кого-то выебал, да и то по взаимному со-гласию. Как-то раз американский писатель встретил несчаст-ного ребенка. Так вот, американский писатель сразу дал несчастному ребенку гречневой каши и кока-колы, затем помыл, обогрел и одел, снова накормил и устроил за свой счет в престижный колледж. Как-то раз и русский писатель встретил несчастного ре-бенка. Ребенок громко плакал. Русский писатель долго объяснял ему, почему все благополучие мира не стоит одной слезы ребенка, затем отнял единственную игрушку и выгнал ночью на мороз в чужой незнакомый город. Однажды один симпатичный юноша познакомился с русским писателем, так русский писатель сразу напугал юношу, затем избил и отобрал все деньги, якобы для того, чтобы в ночном магазине водку купить, и пропал навсе-гда. А затем юноша познакомился с американским писате-лем, и тот пригласил юношу к себе в отличный номер, где они всего лишь приятно провели время. Одна милая девушка случайно познакомилась с аме-риканским писателем, и он подарил ей цветы, варежки и часы. А потом она познакомилась с русским писателем, который ей ничего не дарил, но зато тащил в постель и каялся в том, что совершенно напрасно избил одного ми-лого юношу. В один прекрасный день пожилая семейная пара при-гласила американского писателя на прием, и гости были очарованы и покорены изысканными манерами и глубо-кими знаниями американского писателя. На прощание американский писатель подарил всем по книжке амери-канской литературы. Та же самая пара пригласила на прием и русского пи-сателя. И что же? Русский писатель вел себя отврати-тельно, за столом чавкал, потом сморкался в скатерть, плевал на пол, ковырял в зубах, весь портвейн из рюмок слил к себе в стакан и сам его выпил, а на прощание тре-бовал от гостей купить по книжке русской литературы. Американский писатель – циник и позер, «дерьмо» не сходит с его губ, но в глубине души он убежден, что красо-та спасет мир. Русский писатель на каждом углу твердит, что красота спасет мир или уже спасла… Но когда русский писатель приходит домой и включает электрическую плиту или за-жигает газовую конфорку, то для него мир – большая сплошная хуйня. Американский писатель постоянно в тонком аромате хороших вещей: одеколона, коньяка, греха… От русского писателя пахнет котельной, мусоропроводом и несосто-явшейся поллюцией. Русский писатель – трус, пиздобол и доносчик. Аме-риканский писатель отважен и смел, его ничем не испу-гать, он культурист и правдолюб. Русский писатель коллекционирует справки по месту работы, американский писатель – таитянок и ювелирные украшения в форме черепаховых панцирей. Американский писатель каждый день моет раковину и тщательно следит за порядком в доме. Русский писатель забыл, когда он в последний раз убирал постель. Американский писатель очень любит свою семью. Русский писатель уже убил двух своих жен и, по слухам, собирается сделать то же самое с третьей. На детях рус-ского писателя живого места нет, потому что он бьет их каждый день чернильницей и грозит мясорубкой. У американского писателя две любовницы – мане-кенщица и журналистка. У русского писателя тоже есть любовница – собака Мурзик. Американский писатель – умница, русский писатель – кретин в пятом поколении. Американский писатель скачет на “мерседесе” в рай, русский писатель трясется на перекладных прямо в ад и еще кряхтит, что путь слишком долгий. Американский писатель необычайно красив лицом; русский писатель весь в прыщах и занозах. Американский писатель богобоязненный и глубоко верующий человек. Русский писатель из Библии помнит только одну фразу – “Весна красна”. Американский писатель чист перед людьми как на духу. За русским писателем еще с колыбели тянется дружная вереница кровавых следов и поступков. Американский писатель вводит член во влагалище легко и быстро; русский писатель - долго и с трудом, на-нося болезненные повреждения всему окружающему. Американский писатель любит животных и флору; русский писатель обожает жопу, но не как место действия, а как состояние души. Американский писатель как-то раз гулял со своими друзьями по цветущему весеннему саду, где все общество наслаждалось плавно текущей беседой. Потом все отпра-вились в ресторан и там тоже наслаждались. Русский писатель как-то раз стоял со своими друзья-ми в подворотне, где уверял, что ему якобы вчера запла-тили гонорар в размере тысячи рублей ни за что, просто так – из-за уважения к его таланту. После чего все отпра-вились нюхать клей и закусывать сухарями. У американского писателя отличная память. Русский писатель давно все забыл. Американский писатель – достояние и сокровище. Русский писатель – чудовище и уебище. Американский писатель умрет у себя дома в окруже-нии близких и родных с видом хорошо потрудившегося человека. Вся Америка будет два дня рыдать и чахнуть у его гроба. Траурные ленточки на приспущенных флагах, скорбные лица сограждан, усиленные наряды полиции – такие вот будут декорации его ухода. Русский писатель подохнет под забором в грязной канаве в обнимку с крысой. В этот момент вся Россия только вздохнет облегченно. Теперь о гондонах. Русский писатель – гондон; аме-риканский писатель нет. Дьявол, которому русский писатель подарил все час-ти тела, обещал русскому писателю отдельную квартиру, но пока никак. А вот американский писатель живет в соб-ственном трехэтажном доме в подземным гаражом, бас-сейном и негром Мулатом. Русский писатель глазки протирает, американский писатель клювик прочищает. Американский писатель – ангел, чудом спустившийся на землю. Русский писатель – мучитель рода человеческого. Но… И еще раз но… Пускай русский писатель урод-лив и его всякий обидеть может! Не этим он берет и при-влекает, а совсем другим – своими персонажами, которые любят добро, а зло ненавидят, потому что персонажи рус-ского писателя не могут любить зло. Стоит такому персо-нажу увидеть зло, как он моментально подбегает к злу со всех сторон, хватает его за уши и титьки и начинает доить. Злу некуда деваться, и оно исчезает. Русские писатели уже практически очистили мир от зла, поэтому американ-ские писатели вынуждены разыскивать его в самых тай-ных закоулках чуть ил не с лупой. Тут самое интересное. Персонажи американских писа-телей абсолютно несексуальны, живых гениталий никогда в лицо не видели, а если и видели, то ничего не поняли, а если и поняли, то только в плане осуществления демокра-тических свобод. Для американских лирических героев половой орган не представляет ни малейшего интереса, поскольку совершенно бесполезен в борьбе за права че-ловека. То ли дело персонажи русских писателей! Для них “хуй” – это хуй, а “пизда” – это пизда, потому что русские писатели принимают мир во всей его сложности и – Боже мой – они рады этому миру. У русских писателей во всех романах, повестях, рассказах и газетных заметках есть го-лое тело. А мат? О, русский писатель не может без мата, он с ним ложится и встает. Русский писатель никогда не боялся вставить в ткань своего повествования слово “жопа”, а вот американский писатель десять раз содрог-нется, потом напишет, наконец, - “жопа”, в последний мо-мент испугается и напишет – “сюртук”. Если американский писатель пишет слово “блядь”, то в итоге он все зачеркивает и пишет “картошка”, а если русский писатель пишет слово “блядь”, то он ничего не зачеркивает и не скрывает. В этом и парадокс – раскованный в жизни американ-ский писатель в своих книгах напоминает сейф, застегну-тый на все пуговицы и покрытый сверху черным одея-лом. То ли дело русский писатель! Пусть он жалок и сме-шон наяву, но зато какая прелесть его книги! Как пишет американский писатель? Плохо. Вот так, например, американский писатель рассказывает о поездке в горы – я ехал в горах, и скользкая извилистая дорога звала меня вперед и вверх, к вершинам демократии. А русский писатель никогда себе такого не позволит, русский писатель вот так напишет – горная дорога, отдох-ни немного., Лермонтов, Гете, Германия, Италия, Пизан-ская башня, Господи, дай мне силы, и она никогда не упа-дет! Потому что русский писатель про поток сознания чи-тал и про метафору, и Джойса он читал, и постмодернизм он видел в гробу под Кремлевской стеной, потому что русскому писателю все это уже неинтересно. А вот американский писатель ничего этого не знает, он только “Хижину дяди Тома” читал, и то не до конца, ему не до того, конечно, он все это время кого-то ебал, а вот русский писатель обязан много читать, потому что с ним никто ничего не хочет, даже дети, животные и тракто-ристы обходят его стороной. И про постмодернизм американский писатель ничего не знает. Ну, может быть, про модернизм ему еще и рас-сказывали что-нибудь русские писатели по “Голосу Аме-рики”, а вот про пост американскому писателю откуда знать? Вообще, если свести американского писателя и рус-ского писателя, то скорее всего американский писатель отдерет русского писателя, но русский писатель будет точно сильнее литературно. Заключайте пари, господа, и делайте ваши ставки! У американского писателя хороший запах, от русского писателя воняет козлом, потому что никогда не моется, а зачем ему это? Он и так хорош, ведь романы русский пи-сатель пишет значительно лучше американского. Вот два романа. Первый – американский. Называется – “Как одни му-лат сразу десять негров обманул”. Роман, разумеется, о национальных проблемах, ведь все американские писа-тели (а все они или негры, или мулаты) пишут только об этом. В большом негритянском поселке мулат только один. В конце романа негры хватают мулата и собираются сде-лать ему обрезание, чтобы он ничем не отличался от нег-ров. И вот, когда нож уже занесен в вода доведена до ки-пения, выясняется, что мулату уже сделали обрезание давным-давно. Негры сгорают со стыда и проваливаются сквозь землю; мулат торжествует. Откроем обычный русский роман. Женщина (почти девушка) никак не может найти себе достойного партнера. В конце романа ее спасает русский писатель, и они вдво-ем уезжают в тайгу на острова, где русский писатель со-чиняет свой новый роман. Все это происходит в изящном обрамлении политической и экономической суеты. Такой вот русский писатель! Когда он идет, то земля дрожит под ногами и все живое в панике разбегается или мечтает только о том, как бы его поскорее выебать. Но за-то он хорошо пишет. Когда же идет американский писа-тель, все только рады, все хотят ему дать, поэтому он и пишет, откровенно говоря, херово, потому что человек пишет хорошо только тогда, когда ему не дают, а кто и ко-гда не давал американскому писателю? Разве что только в прошлом его воплощении, когда он был русским писа-телем. Ничего, пройдут года, русские писатели соберутся и отделают американских писателей не только литературно, но и физически, и тогда будет небо в алмазах и наступит новая жизнь, совсем непохожая на прежнюю. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
