Речь, собственно, шла не о смертной казни как таковой – списки соответствующих ей преступлений повсеместно сокращаются. Однако сам факт принятия резолюции об отмене смертной казни вызвал шквал протестов. Причём, по причинам, к «высшей мере» отношения не имеющим. Вопрос стоял в иной плоскости: имеет ли право международная юрисдикция, даже на уровне ООН, вмешиваться в сферу национального законодательства?

  Помнится, особенно поразила Папуа-Гвинея, чей представитель категорически протестовал против резолюции, отменяющей смертную казнь. И вовсе не по причине особой «кровожадности» - в Папуа за последние сорок лет не вынесено ни одного смертного приговора. А уж в Суринаме, который тоже против отмены смертной казни, последний такой приговор был вынесен аж 87(!) лет назад.

  И тем не менее, многие государства, повторюсь, не заподозренные в приверженности к «высшей мере», яростно осуждали проект резолюции, стремясь размыть, выхолостить его. Почему? На этот вопрос, пожалуй, наиболее чётко ответил представитель Индии:

  - Каждое государство имеет суверенное право развивать свою правовую систему, её проблемы должны решаться путём внутреннего диалога, а не через внешний диктат, даже если он носит только рекомендательный характер. (Известно, резолюции Генассамблеи ООН – лишь рекомендации.)

  А представитель Аргентины заострил проблему ещё сильнее: на этой теме мы ищем ответ на один  из самых важных вопросов современного мира – о взаимоотношении между суверенными правами государств и правами человека. И вторя Аргентине, Сингапур провёл чёткую грань между суверенитетом государств, чьё законодательное разнообразие необходимо уважать, поскольку оно суверенно, и такими правозащитными обязательствами, как неприменение смертной казни к подросткам и беременным женщинам.

  Отказ от смертной казни – казалось бы, не самый острый вопрос в мировом рейтинге современных проблем. Но сколько же эмоций вызвал он, трансформировавшись в спор вокруг государственного суверенитета и диктата международных рекомендаций! И со всей очевидностью выходило: сегодня каждая страна жаждет решать свои внутренние проблемы  самостоятельно.

  А напоследок – одно любопытное замечание. В Совете по правам человека ООН, заседающем в Женеве, есть пост спецпредставителя по внесудебным наказаниям, и по моим наблюдениям он занят делом очень важным. Но при обсуждении резолюции по смертной казни представитель США, как говорится, из штанов выскакивал, требуя, чтобы этот спецпредставитель прежде всего обращал внимание на защиту сексменьшинств – иные случаи несудебных преследований американцев  не интересовали. Оно вообще-то понятно: президент Обама уже вторично в избирательной программе сделал ставку на симпатии сексменьшинств. Но парадокс-то в том, что когда Третий Комитет Генассамблеи голосовал по резолюции о смертной казни в целом, США воздержались. Отмена смертной казни Америку не волнует, это не её вопрос. Америка озабочена другим: при каждом удобном случае демонстрировать своё покровительство сексменьшинствам. Таков вектор её демократии.