Это не была пьяная или накурившаяся свадьба со стрельбой. Это не драка болельщиков-фанатов; они дерутся или на стадионе, или перед футболом, или после футбола. Это не была бешеная ссора двух водителей, не поделивших дорогу. Это не бизнес-разборка и не бандитская стрелка.

Что же это было? И кто же это был?

Говорят, что писать про кавказцев — означает разжигать национальную рознь. Но, кажется, гораздо сильнее разжигают те, кто режет, чем те, кто об этом пишет. Вдобавок сперва шпана режет, а пишут об этом потом. И, кроме того, шпана не читает, не обольщайтесь.

Но писать, конечно, надо аккуратнее. Может быть, лучше говорить «брюнеты»? или, например, «приезжие»?

Нет, не все брюнеты ведут себя так. И не все приезжие. Буряты — брюнеты, якуты — брюнеты... Да мало ли брюнетов, мало ли приезжих брюнетов. Но никто ж не слышал о проблемах с приезжими якутами.

Говорить «кавказцы» тоже совсем неправильно. Во-первых, кавказцы очень разные; среди них полно интеллигентных, образованных людей. Те кавказцы, о которых постоянно идёт речь, — особенные, специфические. Молодые, малограмотные, дико агрессивные.

Но если бы дело было в их национальности или малограмотности, они точно так же вели бы себя в Грозном, в Дубае, в Минске, в Киеве… Но там они ведут себя иначе; значит, эти молодые агрессивные мужчины хорошо знают, где можно резать прохожих, а где нельзя.

Говорят, будто в московском трамвае горячую молодёжь люди спровоцировали своими упрёками. Может быть, в Минске белорусы не провоцируют таких парней наглыми замечаниями. Или причина в другом?

***

Убийцы (а то, что никто не умер, — случайность) не имели корыстных мотивов. Они убивали людей просто за сообщение, что надо платить за проезд.

Но платят граждане страны и гости. Оккупанты не платят. Они всегда вооружены. Они хозяева. Зачем платить?

Убивать в ответ на замечание, в ответ на угрюмый взгляд — так здесь вели себя оккупанты 70 лет назад. Тогда удалось победить.

Путин и ещё очень многие уже несколько лет пытаются нас убедить, будто мы победили на Кавказе. У нас теперь мир. Просто жителей столицы режут в трамвае за неосторожные слова. И разве только в столице?..

…На Кавказе множество национальностей. Если бы оказалось, что резню в трамвае устроили чеченцы, ответить на мучительные вопросы было бы легче. Чечню не так давно бомбили. Прошло всего-то 15 лет; никто ничего не забыл. В СССР в конце 1950-х — через 15 лет после войны и оккупации — немцев ненавидели сильно. Только к середине 1980-х — через 40 лет! — эти чувства стали постепенно остывать… Но вдруг поножовщину в трамвае затеяли дагестанцы? Их-то не бомбили. Почему они так относятся к…?

Как закончить эту фразу? «К русским»? Но откуда мы знаем, какие национальности ехали в трамвае по шоссе Энтузиастов и напоролись на нож? Разве убийцы выясняли, кто там русский, кто нет, кто наполовину. Для них, наверно, все, кто по-русски говорит, — русские, враги. (В СССР и во время войны, и после, и до сих пор никому не интересно, какой именно немец тут стрелял и вешал: саксонец, баварец, прусак.)

Они куражатся по молодости, показывают свою удаль? Или мстят?

Если мстят, то кому и за что? Разве бедные пассажиры трамвая бомбили, стреляли, грабили на Кавказе? Мстить невинным, мстить заведомо слабым и беззащитным — подлость. По всем канонам — горным, предгорным, равнинным.

***

Эти настроения, эти события нарастают. Мы видим, что президент России (и вся остальная власть, ему подчинённая) не может, или не хочет, или боится решительно остановить нарастающую, подступившую вплотную, наступившую на людей агрессию.

Говорят про плохую полицию. А разве полиция получила жёсткий, понятный, недвусмысленный приказ: пресекать всеми методами, включая стрельбу на поражение? Пока такого приказа нет, полиция не хочет рисковать жизнью, зато хочет «договариваться о цене вопроса». Может быть, и власть наша всё время где-то с кем-то договаривается о цене вопроса.

Всё это плохо кончится. И пока не видно, скоро ли и чем кончится это «плохо».

...Когда едете в трамвае — смотрите в окно. Может, вас и не тронут.