Приезжаю. Начинаю разбираться.

Индивидуальный предприниматель Юсова Наталья Михайловна намеревается строить ресторан рядом с жилым домом.

Санитарными нормами подобное строительство запрещено. Но госпожу Юсову такие мелочи не интересуют. Оборудование стройплощадки идет полным ходом. Представитель Юсовой Эльшан Мамед-оглы Мустафаев огораживает под строительную площадку газон прямо под окнами жилого дома. То, что никаких документов на эту землю у Натальи Юсовой нет, господина Мустафаева ничуть не смущает.
Приезжает еще один муниципальный депутат Лефортово - Павел Тарасов.

Мы с ним вместе вытрясли из строителей проектную документацию. Вернее, то, что строители под ней понимали. В этих бумагах был огромный список необходимых согласований. Половины этих согласований у строителей не было. Разрешения на ведение работ тоже не было.

Потом приехал заместитель главы управы Лефортово Евгений Вячеславович Павлов. Долго рассказывал жителям, что все замечательно и стройка законна. Жители ему почему-то не верили.

Павлов предложил через несколько дней провести расширенную встречу с жителями. Утверждал, что у строителей есть все документы и что они принесут их на встречу.

Встреча состоялась в ближайшей школе. Разумеется, никаких документов не было. Зато были диалоги:

- На каком основании вы ведете работу без документов?

- У нас все документы есть.

- Где они? Покажите!

- У нас все документы есть.

- Почему вы подключились без разрешения к электросети нашего дома? У нас щиток уже несколько раз горел!

- У нас есть разрешение.

- Покажите!

- У нас есть разрешение.

я: Какая площадь предоставлена вам в аренду? Количество квадратных метров?

Мустафаев: У нас пройдена государственная земельная комиссия. У нас оплачивается аренда.

я: Сколько квадратных метров? Площадь.

Мустафаев: 200 кв.м.

я: Второй вопрос. Какую площадь вы огородили забором?

Мустафаев: Мы огородили забором бытовой городок?

я: Площадь. В квадратных метрах.

Мустафаев: Это все проектом предусмотрено.

я: Площадь.

Мустафаев: Я не смогу поставить туда автокран.

я: Я вас не спрашиваю, что вы можете. Я вас спрашиваю, сколько вы огородили квадратных метров .

Павлов: Анна Сергеевна, вы получили ответ?

я: Нет.

Павлов: Анна Сергеевна, вы получили ответ.

жители: Нет.

я: Мне ответили только на первый вопрос. На второй не ответили. Какая площадь огорожена? В квадратных метрах.

Мустафаев: Вы хотите знать количество квадратных метров?

я: Количество квадратных метров. Огороженных забором.

Мустафаев: Это предусмотрено Мосгосстройнадзором и ОАТИ города Москвы.

я: Вы русский язык понимаете?

Мустафаев: Ты не понимаешь если, я с тобой больше ни о чем не хочу говорить.

(Потом выяснилось, что они огородили более 800 кв.м.)

И так далее, и тому подобное.

            В процессе этой бурной дискуссии Павлов несколько раз пообещал, что до урегулирования вопроса и жителями никакие работы на спорном участке вестись не будут.

А 30 октября мне опять позвонили жители: работы продолжаются.

Я приезжаю. Работает автокран, на газон укладывают плиты. Захожу на газон, становлюсь на плиту. Вызываю полицию. На газон выходят жители соседнего дома. Рабочие бегают вокруг, угрожают. Мне, жителям. Подручный Мустафаева, Эмиль, вынужден дать команду прекратить работы. Приезжает полиция. Практически одновременно с ней приезжает Мустафаев. И заявляет:

- Ты пьяная, от тебя пахнет спиртным! Алкашка!

Требую от полиции забрать Мустафаева в отделение, чтобы написать на него заявление об оскорблении и клевете. Мустафаев говорит, что приедет в отделение сам, отдает полицейским в залог паспорт. Мы с полицейскими едем в отделение.

Приезжаем. Через некоторое время приезжают Мустафаев с Эмилем.

Злые.

Я сижу, пишу заявление на Мустафаева.

Он мучительно думает, что делать. Наконец придумал. Потребовал у дежурного бланк и стал писать заявление на меня. Вернее, не писать, а диктовать. Писал Эмиль.

«Анна Сергеевна сломала два раза у нас замки, оскорбляла наш охранника, украла сварочный аппарат, два дрель и два болгарка. Сломала весь провод наша. Сумма где-то 200.000. Пиши. Все, что она украла, пиши. Прошу Вас снять.»

На этой стадии творческого процесса автору стала очевидна необходимость новой сюжетной линии.

«Взяла 10 мужиков, пришла и все украла. Они им дает команду, они крадут. Сломала окна.»

Сюжет романа-заявления развивался на глазах:

«Оскорбления на адрес управы, оскорбления на адрес чиновника, оскорбления на адрес мэрия. Украла на 350.000.»

Мамедов перемежал творческий процесс комментариями:

«Она не депутат. Вы настоящий пастушка. Хуже.

Пусть у вас сердце сгорит в душе. Это нам нравится. Очень нравится.»

А дальше стало уже не смешно:

«Если бы я был крановщиком, я бы опустил блок на вашу голову. Отлично было бы.»

Через несколько дней стало ясно, что Мустафаев не шутил. Рабочие под его руководством опять укладывали плиты. Местные жители вышли на газон, одни из жительниц встала на плиту. Крановщик по указанию Мустафаева начал поднимать в воздух плиту вместе с женщиной. При этом Мустафаев кричал: «Пусть она подохнет! Поднимай!»

Местные жители рассказали, что Мустафаеву не привыкать иметь дело с убийствами. Оказывается, он владеет магазином, расположенном рядом со стройкой. Несколько лет назад работники этого магазина зарезали мальчика из соседнего дома.

Жительница, которую поднимали в воздух вместе с плитой, написала заявление в полицию. Мы обратились в прокуратуру.