6
| Глеб Павловский: Дегуманизация как отсталость | ||||
 |
15.09 12:07 |  |
875 | |
| echo.msk.ru | ||||
| Дмитрий Медведев берется за странные вещи. В Ярославле он подробно говорил о демократии. Или вот, поручил правительству составить список заболеваний, препятствующих взятию под стражу – разве это тема? А Лужков? А тандем? А Химкинский лес, а Лужков?! В широких кругах, не исключая и либеральной журналистики ждут более ярких решений. Публика ждет голов. На Украине осень - время собирать головы. Прояснилась готическая история с головой убитого и расчлененного журналиста Георгия Гонгадзе. Как окончательно установлено следствием, 16 сентября 2000 года генерал украинской милиции Алексей Пукач и его подчиненные похитили, вывезли в лес и поясными ремнями удушили редактора-основателя интернет сайта «Украинская правда». По словам Пукача он убивал по приказу своего шефа, министра внутренних дел генерала Юрия Кравченко (чье самоубийство позднее тоже стало ярким скандалом - министр обстрелял себя с разных точек, сломав якобы сам себе палец курком). Зачем было группе генералов устраивать этот заговор, с кошмарным перезакапыванием трупа, которому генерал-лейтенант лично рубил голову топором? Страшный риск, а ради чего? Что неслыханного готовилось на Украине – война, революция, переворот? Оказывается ни-че-го! 2000 год - первый «тучный год» украинской экономики, та развивалась даже быстрей российской (6-процентный рост ВВП). Как и у нас начались выплаты долгов по пенсиям и зарплатам. Безработица таяла, национальная валюта крепла. Президент Кучма, домашний как старина Салазар, только был переизбран; серьезных конфликтов в элитах и массах нет. Украина не вела войн, ее целостности никто не грозил. Нация отъедалась и обогащалась. Мирному корпоративному государству не угрожал никто, и меньше всего – интернет-сайт с аудиторией в несколько сот человек (политический интернет Украины 10 лет тому был нановеличиной). - Муха! Но эту муху раздавили с невыразимой жестокостью по приказу сверху. Что позволяет замерить глубину расчеловечивания государств в эпоху стабильности. Нас в России такие истории удивляют меньше всего. В 90-е годы российская милиция, в отличие от украинской растеряла основные кадры, разложилась отчасти попав под контроль криминалитета и стала от него неотличимой. Из ее рядов вербовали киллеров, заказные убийства вообще перестали раскрываться. Редкий журналист в 90-е годы не вышутил «пресловутую проблему положения заключенных». Между тем на фоне либерализации экономики тюрьмы превратились в пыточные застенки. Здесь выковались и те кадры, что после, прибрав власть над правоохраной, под звуки шансона завладеют сердцами страны. Нация не пожалела своих зэков, променяв их на бандитские фильмы-агитки. Не желая оградить милицию от бандитизма, общество зато объедалась сказками про «ментов». Аппарат исполнительной власти расчеловечился при безразличии общества и других властей. Возникли два сообщающихся бассейна – милиция и зона – соединенные грязным шлангом прокуратуры, и вот мы ищем виновных всюду, только не в зеркале. Медведев занят модернизацией, это верно. Но это модернизация в глубоко расчеловеченном государстве с его близнецом-обществом. Она упирается в задачу гуманизацию, которую не подарят нам ни сытость, ни политические реформы. Гуманизация поэтому должна стать политикой. Президент так старательно процарапывает в мозгах свое: модернизация без репрессий.. люди без вождей и патронов.. демократия и свобода. Любое государство имеет свой набор учредительных слов, имеет его и Россия. Их легко преступают, но против них не решаются возражать. Слова, которые Медведев ведет в политику, собраны в Конституции. За ее оградой они чахнут, как евреи в гетто. Но президент принимает эти учредительные слова всерьез, и выводит их за ограду по одному. Тогда вдруг выясняется, что на них некому возразить. Лужков попытался вот, но даже Савеловский суд города Москвы не упразднит Конституцию. Сила Медведева не в процентах, которые с разными чувствами подсчитывают его друзья и враги. Она в неудалимости его ценностей с момента, когда те признаны вслух. Каждым шагом он сужает стратегический маневр для тех, кто хотел бы ему противостоять. Этим он сильно рискует. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
