6
| Об ошибках молодости | ||||
 |
13.08 10:43 |  |
2059 | |
| aisatu | ||||
| Сегодня все рассуждают об ошибках молодости, старых подлостях и гадостях, а заодно о праве оппозиционных активистов общаться в частной жизни с активистами прокремлевскими. Давайте о своих ошибках я тоже вспомню. Мою историю взросления вы можете почитать по более ранним постам, но самая моя большая подлость была совершена чуть менее года назад, в начале сентября 2011 года, когда я уже работала в отделе политики "Газеты.Ru", когда под давлением общественности отреклась от людей, которые мне сильно помогли в свое время. А дальше перед рассказом последуют лирические отступления лирического же героя, так как не все читатели подробно знают о том, какими путями я оказалась в этом издании, и под давлением какой общественности от кого именно я отреклась. Лирическое отступление №1. Короткое. Надо сказать, что у меня всегда была одна слабая черта, точнее - два главных свойства, которые в сумме и давали эту слабую черту. Во-первых, почему-то в любой компании я оказываюсь и не любимцем, и не лохом, а оппортунистом со своим особым мнением, который держится обособленно. Во-вторых, при этом больше всего на свете я всю жизнь хотела быть "своей" в какой-нибудь тусовке, чтобы была такая сложившаяся постоянная компания, с которой дружишь годами, где тебя все любят и так далее. И, конечно, стоило мне оказаться "тусовке", а точнее - вернуться в нее после перерыва в несколько лет (об этом - чуть ниже), как у меня, конечно же, снесло крышу, что называется, хотя девочка вроде взрослая. Дело в том, что нынешняя "Джон Донн" тусовка - явление, безусловно, привлекательное. Здесь - писатель, за тем столиком - поэт, тут - известный журналист N, там - известный публицист X. При этом много действительно ярких, красивых и интересных людей, с которыми действительно хочется подружиться и научиться как они быть слегка циничной, слегка искренней, вместе бороться, делать общее дело - пусть даже твой вклад - это лишь заметки в ежедневном издании. И описав мотивацию антигероя и его глубинные комплексы, поясним предысторию моего предательства в подглавке... Лирическое отступление №2. Длинное. Мы с Марией Бароновой, надо сказать, непохожи совершенно. Она- блондинка, я - брюнетка, она закончила химфак, я решила туда не поступать, ну и так далее. Но сходство между нами одно есть: в отличие от многих политактивистов и политжурналистов и у нее, и у меня есть опыт "нормальной" жизни вовне этого. Тут я, кстати, снова предстаю для кого-то не в лучшем свете, потому что, будучи дочкой из профессорской семьи преподавателей МГУ, небогатой в 90-е впрочем, будучи подростком, я настолько остервенела на теме "хочу красивые вещи, как у всех", что не пошла в первый год после школы в институт на журфак МГУ (единственное, о чем жалею в жизни), но пошла работать, а чуть позже -на вечернее отделение другого вуза, осваивая денежную специальность пиарщика, работая параллельно же. И были у меня первые кофточки-юбочки, темные очки Polaroid, эспрессо в Кофе Хаус (роскошь!), бизнес-ланчи, корпоративы, бухгалтерия и командировки, работа ассистентом, потом - снова ассистентом, потом - менеджером и радужное будущее. Параллельно я занималась в институте общественной работой, пытаясь пожить студенческой жизнью, как могу, "и чтобы все меня любили". В результате меня выбрали в студсовет вуза, первую и единственную вечерницу, а еще чуть позже однажды нас собрал замректора и велел идти на митинг за Путина во главе стройных колонн факультетов (тогда монетизировали льготы), а в моей голове что-то нагло щелкнуло. На замректора я тогда нашипела, мгновенно познакомилась со студенческой группой "Я думаю" и на митинге раздавала листовки в поддержку Ходорковского. С "Я думаю" у меня в итоге не сложилось: наверное, дурную шутку сыграл со мной подростковый эксцентризм, но в той тусовке я своей не стала, а небезызвестный ныне журналист "Ленты.Ru" Илья Азар и вовсе однажды обозвал меня дурой (я тогда не знала, конечно, что спустя 6 лет буду судорожно хвататься за его рукав, когда мы, корреспонденты будем ловить "карусель" и шептать "Спасибо, что ты тут", но это не по делу). Дальше я долго и безуспешно искала себя в оппозиционной тусовке, амбиций не имея, кроме поиска всеобщей любви. Впрочем, нет. Была еще миссия и мечта задержаться в этой системе дольше, потому что тут - жизнь, судьбы, выборы, а там - пиар йогуртов и пылесосов. В результате, как полагается по законам жанра, пришла я к прямо противоположному. Ради политической активности я уволилась с работы, приработков не возникло, и в один прекрасный момент я оказалась в долгах и перед лицом необходимости вернуться к тому, чтобы пиарить йогурты. С просьбами помочь найти какой угодно приработок я тогда обращалась ко всем оппозиционным активистам, но, как водится, не помог никто. Зато каким-то образом обо всем узнала Маша Сергеева, которая тогда только собиралась идти работать в МГЕР, и предложила мне занять ее место... в ДПР Андрея Богданова. В итоге заняла я не совсем место Маши Сергеевой, так как просто начала курировать вопросы общения с прессой, пытаясь сделать нормальную пресс-службу по всем канонам гражданского общества. Понимала ли я, что работаю на Кремль? Не сразу, скажу честно. Более того, это было время тысячи оттенков серого, когда мне объясняли азы политического пиара, а я понимала, что оппозиция - тоже не ангелы, и с администрацией президента связано процентов 80 лидеров оппозиции. Наконец, был оттенок "назло", подростковый, но "назло вам, у кого я искала помощи и не нашла, я сделаю то, что вы бы сделать не осмелились". Но главным было не это. В ДПР из меня последовательно делали человека: циничные взрослые люди критиковали мою манеру краситься, одеваться, вести себя и разговаривать, вынуждая меняться, выбросить очки Polaroid, сбросить вес, научиться парировать выпады в свой адрес, писать пресс-релизы и многое другое. Было ли в этом предательство? Возможно. Но предавала я прежде всего себя и то, во что так верила, причем из-за по гамбургскому счету мелочи - человеческих дрязг и обид. При этом ничего, ни жеста, и полстрочки, противоречивших бы моим личным убеждениям я не написала и не совершила за те неполных два года. Более того, я искренне хотела, чтобы ДПР дали шанс показать свои идеи, участвовать в региональных выборах, просто маленький шанс. Я не играла в ДПР, я старалась делать все по науке: вот партия, программа, комментарии по разным поводам, попробуйте воспринять всерьез. Шанса не давал никто, а в ночь президентских выборов 2008 года я и вовсе поняла, что ошибалась в самом предположении, что честный шанс в российской политике может быть. Через месяц я ушла пиарить те самые йогурты и далее два года жила той самой "нормальной" жизнью среднего класса. Я ездила за границу дважды в год, дружила с коллегами, наконец, обзавелась приличным гардеробом. Росла зарплата, росли потребности. В кризис 2009 года я сменила работу, увеличив собственную зарплату на треть. А потом, благодаря одному клиенту, я поехала в автопробег Иркутск-Москва, где провела 10 суток, общаясь с журналистами. И у меня было ощущение, что меня, наконец, выпустили на свободу из какой-то жуткой клетки. Осенью 2010 года я приехала к близкой подруге - есть у меня вокруг все-таки такие люди - в слезах. Мне предлагали должность креативного директора. Зарплата, жизнь - все было устроено на годы вперед. Впрочем, на руку мне тогда сыграли и жутковатые личные обстоятельства, но об этом не будет ни слова в этой саге, так как... ...Мне впервые в жизни выпал шанс. Не заработанный киркой и лопатой, а именно такой, как бывает - "на удачу". Стать журналистом и пойти работать в отдел новостей "Газеты.Ru" на зарплату втрое меньше. и без всяких гарантий. Я прыгнула и, как я написала в начале поста, через два месяца я оказалась в отделе политики (еще один шанс, безумное везение на самом деле) и... познакомившись с людьми, чьего одобрения и дружбы хотела больше всего на свете. А теперь лирические отступления заканчиваются и начинается рассказ о собственно предательстве. До той выборной кампании журналистские удачи у меня бывали, правда, некрупные. Вытащить из Думы закон заранее, обогнать "Ведомости" по скорости, съездить в Вельск к Лебедеву, когда все едут в Сегежу к Ходорковскому... А однажды писать мне было не о чем, и меня попросили помочь другому корреспонденту отдела узнать, будет ли в тройке "Правого дела" на выборах не только Прохоров, но и Алла Пугачева. "Правое дело", если кто не помнит, было образовано из СПС, "Гражданской силы" и... ДПР. И мне удалось, используя старые связи, узнать, что на предстоящем съезде в тройке не будет не только Пугачевой, но и, возможно, самого Прохорова. Мы приняли решение написать об этом, когда остальные издания не верили и считали это пиар-ходом политтехнологов ради привлечения внимания к съезду. Через полчаса новость о вероятном смещении Прохорова была в топе Яндекс. На следующие сутки я превзошла саму себя и пробралась на закрытую часть съезда, где выяснилось. что смещение Прохорова - это реальность. Тем же вечером мне позвонили с телеканала "Дождь" и позвали в эфир. Я решила пройтись пешком мимо ХХС через мост от своей редакции и... И вот тут дурную шутку со мной сыграло мое тщеславие и потребность "чтобы все любили". Почитав твиттер, я с удивлением увидела, что заметки, которыми я так гордилась, никакого уважения ни у кого не вызвали, а вызвали лишь обвинения нашему отделу в игре на руку Кремлю, в публикации сурковских (тогда еще) вбросов, потому что... если бы заметку написал кто-то другой, то было бы понятно: отличная журналистская работа, но ее написала я, экс-сотрудник ДПР, которого подключили к информационной войне против Прохорова. Это говорили моим коллегам именно те люди, которые казались мне самыми лучшими на свете, и чьего одобрения я так хотела добиться. И в студии "Дождя" в прямом эфире я совершила предательство. В ответ на вопрос ведущего, были ли моими источниками выходцы из ДПР, я не сослалась на закон о СМИ, позволяющий не разглашать это, а начала каяться в прямом эфире и назвала работу в ДПР "ошибкой молодости, которую бы сейчас не сделала". Ради того, чтобы в той самой тусовке меня, наконец, приняли за свою и чтобы стали моими друзьями. И вот это было настоящее предательство. Потому что не было бы меня сегодняшней, если бы не ДПР. Не взяли бы меня тогда в пиар-агентство, не пришла бы я в журналистику, а сидела бы может быть и пиарила бы йогурты. Наконец, если бы не ДПР, не осознавала бы я весь ужас, причем ужас практический этого режима и не ненавидела бы его так прагматично, как ненавижу теперь. Не разбиралась бы в некоторых темах лучше некоторых коллег-конкурентов. Наконец, ДПР мне подарила главное - веру, что иногда тебе на помощь приходят самые неожиданные люди. Наконец, умения иногда даже страшной личностной ценой сделать по-своему. Ну и последний урок, который мне преподала ДПР - не предавать. С того сентября прошел почти год, а стыдно до сих пор. Да, еще есть остаточное, когда на меня, чуть стоит "согрешить" по оппозиционным канонам, накидываются активисты, что, мол, от пресс-секретаря ДПР ни слова правды исходить не может. Я, остаточно, переживаю и чувствую, что готова сломаться. Но в эти моменты мне иногда звонят или пишут разные люди. Среди них есть и провластные пиарщики, и единороссы, и оппозиционеры, и такие же несистемные персонажи, как я. Многие из них совершают неблаговидные поступки. И многие из них прошли за годы нашего знакомства огромный путь, и о многом сожалеют. Большинству из нас не так много лет, чтобы еще все не исправить. Но они имеют честь и достоинство не каяться публично, благо, не перед святой инквизицией. А тезис о том, что, мол, тот, кто ничего не потерял, не имеет права быть принятым в нормальном обществе, мне представляется неверным. Потому что вы не знаете ничего о тех потерях, о которых люди не пишут в Twitter. А оглашать их ради удовлетворения других - это история про все те же честь и достоинство. Возможно, гордыня - это грех. Но кто безгрешен - тот пусть бросит камень. И последнее. Андрей, Слава, Денис, Володя, Степа - простите. Эпилог? Нет. Вы хотите знать, что было дальше? Я не стала своей в той тусовке, о которой пишут городские журналы. Недавно я написала колонку о том, что не люблю одну оппозиционную активистку. А потом на митинге в поддержку политзаключенных ко мне подошла одна студентка журфака и сказала, что ее просили в меня плюнуть. По пятницам мой телефон молчит так же, как разрывается по понедельникам. Меня не зовут ни с кем посидеть. Я продолжаю писать на немодные темы парламента и Кремля. Но это все больше неважно, потому что мне наконец-то все равно. И потому что я все-таки нашла близких друзей и любимую работу. Ни за одну заметку на меня еще ни разу не подали в суд. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
