6
| Как выбирать жену или О, эти холщовые лифчики! | ||||
 |
15.07 14:28 |  |
2140 | |
| erik-finkel | ||||
| После окончания школы и неудачной попытки поступить в строительный институт я решил пойти работать в 7-й таксомоторный парк, водителем. Пришёл. На моё счастье там было правило, прежде чем сажать на такси, новичка сажали на "разъездную" машину. Посадили и меня на старенькую "Победу". Через пару дней я пришёл к завгару и положил ключи на стол: "Я работал в Сибири на горной трассе первой категории сложности, но отвечал только за себя, машину и груз. А здесь полно машин, какие-то бабки под колёса бросаются... Не буду работать. Страшно!" (Посмотрите старые фильмы. Видели, какое "напряжённое" движение в Москве 1957-го года?) После этого я, с папиной помощью, попал на работу в Управление механизации №16 (УМ-16). Токарем. Вернее учеником токаря. Предусмотрительный Абрамыч не только оформил мне трудовую книжку, но перед отъездом из Арадана, сделал мне справку со всеми необходимыми печатями, о моём рабочем стаже в Сибири. Когда я пришёл в УМ-16, где начальником был папин приятель, в кадрах забраковали мою трудовую, т.к. там были расхождения по возрасту с моим паспортом и, взяв за основу справку, сделали новую трудовую. Спасибо старшим и опытным. Сейчас я люблю говорить своим юным коллегам: "Я не умнее Вас, я опытней. Просто живу дольше". Моим наставником в УМ-16 стал незабвенный "дядя Серёжа". Таких обормотов, как я, у него было ещё трое. Дядя Сережа начал "токарить" ещё до революции и был предельно строгих правил. В мастерской поддерживались идеальные чистота и порядок, запрещалось курить, а за матерное слово дядя Серёжа бил по икрам ног (и выше) пятимиллиметровым прутком "серебрянки". Станки были дерьмовые, довоенные ДИП-250, инструмента не хватало. УМ-16 располагалось на Хорошевке, недалеко от известной всей станочной Москве свалке завода "Фрезер". На этой свалке мы пропадали часами в поисках бракованных резцов, свёрл, фрез, развёрток и т.п., которых золотые руки дяди Серёжи доводили до рабочего состояния. Работали, в основном, по чёрному металлу – чугуну и редко по латуни и бронзе. В мастерской стоял обычный "малый джентльменский набор" станков: кроме двух токарных, фрезерный, сверлильный, строгальный и плоско-шлифовальный. Дядя Серёжа работал на всём и обеспечивал запчастями всё УМ-16. Работал в основном без чертежей, обмеривая старые, сломанные детали. Успевал учить нас. И не только станочному делу, но и жизни. Было ему тогда лет 65, и нам он казался очень старым. Памятником дореволюционному режиму. Меня дядя Серёжа привечал. Сказывался мой сибирский "опыт", но бил чаще других. За мат. По субботам, после обеда, дядя Серёжа гнал нас по очереди в магазин "за чекушкой" (это была плата за обучение) и начинал разговоры "за жизнь". На всю жизнь я запомнил, как дядя Серёжа учил нас выбирать жену: "Прежде чем под венец вести, надо её в постель уложить, но не для того, чтобы еть. Ты с ней с головой ватным одеялом укройся и пёрдни как можно вонючее. Вот если промолчит, то можно и под венец". Что он мог знать про биологическую совместимость? Экзамен на звание токаря выглядел так. Каждому были выданы по два шестимиллиметровых прутка стали и латуни и по отрезному резцу из "быстрорежущей" стали. ("Победитовые" резцы были только у дяди Серёжи). Надо было выточить шахматные фигурки. Полный комплект. Где-то в Черёмушках должны валяться мои. После экзамена нам был "присвоен третий разряд", и вскоре я ушёл из УМ и устроился на работу на авиамоторный завод № 300. На Лужнецкой набережной. Немного о "романтических приключениях" того времени. Работая в УМ, я обедал в столовой, кормившей несколько окрестных предприятий. Несмотря на то, что ходил я в "станочном" комбинезоне, наверное я как-то выделялся из общей массы. И не только тем, что комбинезон был всегда чистым и отглаженным (спасибо дяде Серёже и маме), но и тем, как я ел. Вести себя за столом меня научили на Скатертном. Там это было святое. Дворянское гнездо. В общем, был я в чём-то "белой вороной". Вскоре я заметил в столовой о-о-очень изящную девочку, которая тоже ела не как большинство. Это было приятно наблюдать, тем более, что она была такая маленькая, такая стройненькая... Я-то ведь тоже не из самых крупных... Знакомство наше произошло предельно романтично. Иду я как-то на обед мимо прорабской (это домик такой) соседней стройки и вдруг слышу какой-то задушенный писк. Ранняя осень (грачи ещё не улетели), тепло, окошко в прорабской приоткрыто. Заглядываю. Какой-то мужик, уже снявший телогрейку, завалил на стол ту, изящную, и успешно пытается содрать с неё трусики. Я вскочил в окно и вырубил мужика. Одним ударом! (Пригодились мои занятия, три раза в неделю, боевым самбо)... (Дети: папе надо верить! Он не всегда был старым и слабым. Тогда мне было где-то 18 и был я и-го-го... Кстати, помните, как эволюционирует мужчина? От "иго-го" к "ого-го", от "ого-го" к "эге-ге", от "эге-ге" к "эхе-хе". Так вот, тогда я был "и-и-го-го"!) Так мы познакомились с Олей. Она, как и я, зарабатывала "рабочий стаж" для поступления в институт и работала на стройке нормировщицей, а прораб ей не поверил, что в 18 лет ещё можно быть... (скажем литературно, а не как прораб) девственницей. Поехали дальше. Буквально. Так как встречаться было негде, то как многие юные москвичи, мы стали кататься на речных трамвайчиках. Самым лучшим местом считалась кормовая лавочка, поэтому её занимали на конечной остановке и ехали от конца до конца. Стоило это тогда очень недорого. Чем на лавочке можно было заниматься? Ну-у-у... Во первых целоваться, пока губы не посинеют и не потрескаются... Через какое-то время можно было попытаться подобраться к девичьей грудке... Тут следует прерваться и описать "технологическую" проблему. (Старший сын (младшего не спрашиваю), застал ли ты бельевые пуговицы из деревяшки (позже дюральки) обтянутые тканью, которые просовывались в узкие, обмётанные по краю, петли?) О, эти холщовые лифчики! Вспоминаю и содрогаюсь. Конечно, у меня был сибирский опыт... Но небольшой... Почему-то обнажить грудь у сибирских девиц считалось чуть ли не большим грехом, чем "дать". С Олей было проще. Она готова была обнажить грудь (под кофточкой и двумя свитерами – осень, река, холодно!), но вот проклятые пуговицы и тесный холщовый лифчик! А ведь до конечной остановки его надо ещё успеть и застегнуть! Проклятье! Но что значит московская интеллигентная девочка! Уже на втором или третьем свидании я с радостным изумлением обнаружил на Оленьке лифчик "кормящая мама", который застёгивался на одну пуговичку спереди. Началась зима, и мы зачастили на каток. Я тогда увлекался беговыми коньками (мои, фирменные по тем временам, "ножи" до сих пор лежат на антресоли в Черёмушках), а Оля была такая маленькая, что я без труда буквально носил её по льду... Наш, фактически платонический, роман продолжался до лета, когда я предложил Оле сходить в Серебряный Бор, искупаться. Когда я вышел из кабинки, Оля глянула на мой волосатый торс, пронзительно завизжала и... больше мы не встречались. А ещё говорила, что в ней намешана и французская, и цыганская, и еврейская (куда ж без неё) кровь. Встретил я её через несколько лет на бульваре. Оля катила коляску с младенцем и попыталась рассказать что-то лирико-романтическое. Но я ушёл.  Фото: corset.com.ua |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
