Вот скрупулезный анализ Ивана Днестрянского, для которого Крымск — родной город, и который прекрасно знает и город, и его окрестности, и реку Адагумку, разлившуюся и затопившую Крымск в ночь с 6 на 7 июля.

В 2009-ом Иван приезжал в Крымск:

«Страшное, тяжелое впечатление осталось от пересохшего Адагума, его заплывшей наносами и заросшей травой, кустарником и деревьями поймы, от разбитого и разрушенного комбинатовского поселка. Консервный комбинат был мёртв. В парке от клумб остались лишь пятна. Вокруг — ни одного метра целого асфальта, да ощерились раззявленные наркоманами колодцы, без единой крышки люка на них….

Адагум со своими притоками дренирует весь Свинцовый хребет, большую часть северного склона Маркотхского хребта, истоками Абина дотягиваясь до хребтов Коцехур и Убин-Су. Площадь водосбора реки, таким образом, превышает 1000 квадратных километров. Почти половина площади бассейна — 484 квадратных километра, приходится на реку Абин, которая впадает в Адагум (а точнее, в созданное на нем Варнавинское водохранилище) ниже города Крымска, и, таким образом, не является прямым участником трагедии.

Но так было не всегда. Абин - такое же спящее чудовище, как и сам Адагум. Его название происходит от шапсугского (адыгейского) слова «Абин» или «Абун» — «гиблое место». Одно из преданий гласит, что некогда Абин затопил и снес адыгейский аул, мало кто из жителей спасся...

Старожилы и краеведы утверждают, что в старые времена Адагум был значительно полноводнее. До такой степени, что по нему до самых предгорий поднимались мелкие турецкие суда и баржи для торговли с адыгейцами. Но в Х1Х-ХХ веках река стала понемногу пересыхать, и к середине 70-х представляла собой цепь ям и омутов, связанных между собой небольшой речкой, почти ручьём, звенящим на быстрых перекатах.

Весенние и дождевые паводки всё ещё продолжали иметь место. Адагум периодически поднимался на несколько метров, заливая большие площади. Поэтому, когда в 30-е годы в Крымске построили, а затем в послевоенные годы расширяли большой консервный комбинат, русло реки напротив него спрямили и взяли в бетон, то есть провели долговременные противопаводковые работы для защиты комбината.

В других местах русла подобные работы не велись, но в городке все хорошо знали, до какого уровня поднимается вода. И ниже этого уровня не строили, не ставили даже сараев. В пойме были только огороды.

Но климат продолжал меняться, паводки случались все реже, а вместе с климатом и временами менялись человеческие представления об ответственности. Понемногу расцветало махровое головотяпство.

В конце 70-х начали строить новый комбинатовский 3-х этажный дом в излучине Адагума, на месте, о котором было хорошо известно, что его заливает. Голоса старожилов не были услышаны. Это строительство почему-то никто не остановил, и не запретил.

Наступление на пойму реки развернули частники. Все новые и новые дома возникали в низине, особенно в центре города. Все же хотели иметь дом ближе к центру, а об истории родного города и края почему-то знать не хотели...

Наконец, пришло время распада СССР и лихих 90-х… Комбинат и городской бюджет агонизировали, за руслом и поймой реки вообще перестали следить. Вопросы новостроев и «нахалстроев» оказались вопросами денег и только денег, но никак не вопросами безопасности. Так и образовалось то страшное, что я увидел в 2009 году...

И вот, в году 2012 в реку Адагум вернулась большая вода (…)

Большую часть осадков на низковысотные хребты, стоящие между Крымском и морем, обычно несут ветры с северных румбов. Во время сильных зимних антициклонов, когда напор воздуха с севера очень силен, холодный тяжелый ветер скатывается с вершин и склонов Маркотхского хребта на юг, к морю, разгоняясь до скоростей свыше 100 км/час, рождая знаменитую Новороссийскую бору. Высота гор для образования боры в районе Новороссийска оптимальная — 450-550 метров. А в Геленджике, над которым возвышается наиболее высокая часть Маркотха с высотами 600-750 метров, бора слабее. Неизвестно почему, бора всегда продолжается число дней, кратное трем: 3, 6, 9 и т.д. Так что если пошел 4-й день боры, то, значит, и следующие два дня «ховайся». Сила боры бывает невероятна. Ей ничего не стоит выбросить на камни крупное морское судно.

Несколько выше хребты Убин-Су и Коцехур, с отметками 879,9 и 921,4 метра соответственно. Они как бы ограничивают с севера и юга низковысотное плоскогорье, центром которого является гора Папай или Папайская Пила (817 м), самая западная вершина Главного водораздельного Кавказского хребта, и, по совместительству, крайняя западная скалистая вершина Кавказа.

Невысокий горный барьер у Новороссийска и Геленджика может быть пройден и в обратном направлении, с юга — насыщенными влагой теплыми воздушными массами из акватории Черного моря. Активный черноморский циклон может по инерции заскочить на вершины Маркотха, Свинцового, Коцехура. И тогда рождается другое страшное явление в двух ипостасях.

Ипостась первая, когда с севера гор воздух тоже неспокоен, и идет столкновение воздушных масс. Начинается сильная турбулентность, выпадают мощные локальные ливни и идут грозные смерчи, срывающие крыши, ломающие лес, порой выбрасывающие на северные склоны гор... водоросли и даже рыбу из Черного моря. Если Вы мечтаете вместо обычного града средней полосы получить «по кумполу» упавшей из облака камбалой, или увидеть, как из сливной трубы появляются выпавшие на крышу дома медузы, то надежда запечатлеть такой феномен у Вас будет только в окрестностях города Крымска, и более, пожалуй, нигде. Наводнения при такой погоде случаются, но они не столь велики.

Ипостась вторая, когда с севера воздух спокоен. Тогда «выпрыгнувшая» на горы, лишившаяся поддержки ветров с моря, влажная воздушная масса неподвижно остается там, на плоскогорье между близкопараллельными хребтами Маркотх, Свинцовый, Коцехур и Убин-Су. Охлаждаясь, она изливает в бассейны Адагума и Абина всю свою воду до последней капли. Идет многочасовой, не перемещающийся, как при обычной грозе, ливень. Такой ливень усиливается во время максимального охлаждения - в ночь. Что и произошло в ночь на 7 июля 2012 года. Причем очевидно, что основная масса осадков пришлась на Маркотх и межгорную котловину между кребтами Свинцовый и Маркотх, в результате чего поднялся Адагум и менее значительные потоки воды двинулись обратно к морю в обход Маркотха от Баканского перевала через Новороссийск, и от перевала Бабича к Адербиевке и Геленджику.

Дальнейшее — простая математика.

Если принять:

- количество осадков равным 250 мм (на 10% меньше заявленного);

- площадь водосбора равной 280 квадратных километров (в 2 раза меньше реальной);

- коэффициент водостока равный 0,7 (30% удержания бессточной воды в горах);

- продолжительность дождя в 5 часов,

то по формуле Д.Л. Соколовского, по которой рассчитывается речной сток Qmax = (0.28H*alf*F*f)/tp = (0,28*250*0,7*290*0,5)/5 = 1421 куб.м/сек.

То есть, через русло Адагума при сделанных допущениях должно пройти 1421 кубических метров воды в секунду. А предел мощи Адагума - свыше 3000 кубических метров воды в секунду. (Для сравнения - средний расход воды в Днепре у Киева - 1380 кубических метров в секунду. И во время самых грозных своих паводков могучий Днепр в низовьях или равен Адагуму, или не намного мощней).

В таких условиях высота подъёма воды и площадь затопления определяются скоростью ухода (расхода) воды дальше вниз по течению.

Расход воды равен произведению площади поперечного сечения разлившейся реки (w, кв.м) на скорость течения (v, м/сек) т.е. Qmax = w*v. Следовательно, площадь поперечного сечения разлившейся реки w = Qmax/v.

Если принять скорость течения потока (в среднем, с учетом сопротивления городских построек, растительности и т.п. факторов) v=0,50 м/сек. (при этом максимальная скорость по оси русла может быть намного выше), то, следовательно, w = Qmax/v = 1421/0,50 = 2842 кв. метра сечения воды.

Очевидно, площадь сечения w = B*H, где B - ширина разлившейся реки, Н - искомая глубина в метрах. Примем ширину разлившейся реки 1500 метров.

Получаем, что, глубина затопления в среднем равна Н=w/В= 2842/1500=1,9 м. То есть, 1,9 метра должна была быть глубина разлившейся реки на улицах Крымска в полосе шириной 750 метров по обе стороны от неё при использованных для подсчета данных.

С учетом сделанных допущений, у города шансов уцелеть не было. В то же время, если бы в пойме и русле Адагума, которые на территории города имеют естественное падение с высоты 26-28 до 14-15 метров и проходят через вымытую сотнями паводков лощину, производились систематические противопаводковые работы, убирались наносы и растительность, не допускалось строительство домов и сооружений вблизи от реки, скорость течения воды в русле по всем канонам должна была быть на порядок выше, и обширных глубоких подтоплений можно было избежать.

Но этих элементарных и не очень затратных (при разбивке на ряд лет) вещей не делалось. В результате сработали два наложившихся друг на друга фактора, создавшие подпор воды.

Фактор первый - это уже неоднократно упоминавшаяся заиленность, зарощенность и захламленность русла, его стесненность неоправданно возведенными в зонах возможного подтопления постройками.

Фактор второй - резкие переломы русла Адогума в черте города, с уменьшением его наклона. Прямо в черте города Крымска довольно прямая выше по течению горная речка, выйдя на равнину, начинает петлять среди собственных размывов и наносов, которые не только не убирались и не спрямлялись, но ещё в этих "петлях" строили дома, сараи, заборы.

Наложение этих двух факторов, естественного и созданного людьми, оказалось убийственным. Вода шла с гор с большой скоростью и резко замедлялась. Ей некуда было деваться, кроме как вширь. Так и произошло наводнение на территории, на которой оно обычно не должно происходить — не на ровной, а на наклонной поверхности с перепадом высот в основной части города не менее 10-15 метров. Крайняя его южная окраина приближается к отметке 60 метров над уровнем моря, крайняя северная находится на высоте около 12-14 метров. Благодаря этому всего несколько часов хватило воде, чтобы уйти обратно. Но непоправимое уже произошло (…).

Расчеты и описание местности убедительно показывают, что все чиновничьи стенания «об исключительности выпавших ливней» лишены всякого под собой основания. На самом деле могло быть гораздо хуже. Максимальный расход воды в Адагуме в ночь на 7 июля вряд ли превышал 2000 кубических метров в секунду.

Хочется спросить некоторых господ, что было бы, если бы река «выдала» в эту ночь свои максимальные 3000-3500, и к ним присоединились бы ещё 3000 кубов в секунду ревущего Абина? Сколько бы жизней забрали тогда грозные белые барсы шапсугских легенд?»

Подробнее расчеты и размышления Ивана Днестрянского можно прочитать здесь.

Лично у меня не осталось никаких сомнений в причинах трагедии Крымска.