3 мая 2012 года

Стандарт среднего (полного) образования размещен на официальном сайте министерства образования и науки вместе с приказом министра о его утверждении. Документ направлен в юридическую службу минобрнауки, дата окончания приема экспертных заключений – 10 мая. Правда, не совсем понятно, какие эксперты имеются в виду – то ли юристы, то ли оплаченные «независимые» специалисты широкого профиля… В любом случае выбранная неделя (между майскими праздниками) говорит об остром нежелании министерства «выносить сор из избы». Между тем этот документ так или иначе затрагивает не только профессиональное педагогическое сообщество. «Сор» будет высыпан на голову всех россиян. И прежде всего – детей. А ведь еще не изгладился из памяти прошлогодний грандиозный скандал, после которого стандарт был отправлен на доработку. Текст нынешнего документа показывает, что «доработка» была лишь средством усыпления общественной бдительности. Ибо никаких сущностных изменений в образовательной политике с тех пор не произошло.

Прежде всего обращает на себя внимание внутреннее противоречие: целевые декларации не подкреплены реальным содержанием. Остановимся на самом вопиющем факте: в старшей школе, по предложению разработчиков стандарта, вместо двух отдельных самостоятельных предметов будет некий общий курс – «русский язык и литература». Никаких пояснений, что это такое, стандарт не содержит, и старательно избегает называть этот курс интегрированным. Судя по всему, перед нами попытка «реинкарнации» мертворожденного проекта «лихих девяностых» под названием «словесность». Отрабатываем правила, знакомимся с терминологией, формируем умения на литературном материале. Причем неважно – на каком.

Естественно, никаких серьезных научных оснований для подобного «слияния» быть не может, поскольку лингвистика и литературоведение имеют РАЗНЫЕ предметы изучения – язык как система и литература как искусство слова. Разность предметов предполагает и разность инструментов познания. Поэтому крайне любопытно, как стандарт поможет ученику овладеть «основами научных методов познания окружающего мира», если в его основании лежит антинаучный подход. Вообще, представления о филологии как дисциплине у разработчиков, судя по всему, крайне смутные, иначе трудно объяснить «чехарду» требований к предметным результатам изучения «русского языка и литературы». Здесь и умение«лингвистического анализа текста», и – отдельно - навык «комплексного филологического анализа текста», и «начальные навыки литературоведческого исследования»… «Видно, что повар руководствовался более каким-то вдохновеньем и клал первое, что попадалось под руку < ...> перец … капусту, пичкал молоко, ветчину, горох — словом, катай-валяй, было бы горячо, а вкус какой-нибудь, верно, выйдет» (Н.В. Гоголь «Мертвые души»).

Абсолютно непонятно и то, что понимают разработчики стандарта под «преемственностью основных образовательных программ начального общего, основного общего, среднего (полного) общего, профессионального образования». Уже в начальной школе предметы «русский язык» и «литературное чтение» отделены друг от друга, в основной школе курсы русского языка и литературы также существуют и развиваются в своей предметной логике и учебно-методическом обеспечении – а в старшей школе они оказываются «слиты» в некий «синкретичный» предмет, что противоречит не только принципу преемственности, но и принципу поступательности: чем глубже изучение, тем выше должна быть специализация.

Закономерно и то, что выпускники, освоившие интегрированный курс (а, согласно стандарту, «Предметные результаты освоения интегрированных курсов ориентированы на формирование целостных представлений о мире и общей культуры обучающихся путем освоения систематических научных знаний и способов действий на метапредметной основе»), столкнутся с большими проблемами при поступлении на профильные факультеты вузов, где лингвистика и литературоведение  изучаются раздельно. Тем самым декларация о том, что «Предметные результаты освоения основной образовательной программы среднего (полного) общего образования должны обеспечивать возможность дальнейшего успешного профессионального обучения или профессиональной деятельности» также является неисполнимой.

Кроме того, неизвестно, каким образом будет достигнута «российская гражданская идентичность», сохранено «единое образовательное пространство Российской Федерации», обеспечены «любовь к своему краю и к своей Родине, уважение к своему народу, его культуре и духовным традициям»[1], если вместо систематического (на историко-литературной основе) курса отечественной классики учащиеся получат разрозненный набор текстов и фрагментов для отработки тех или иных «компетенций»? Ведь ценностное отношение к русской культуре и духовным традициям возможно только при основательном, предметном изучении литературы как эстетического феномена и исторического наследия – по словам М. Горького, «лучшего, что создано нами как нацией». Перед нами же, по сути, проект разрушения русской классики (важнейшие произведения которой изучаются именно в 10-11 классах) – главной духовно-исторической «скрепы» поколений нашего народа. И этот удар по старшей школе обязательно отзовется на всем образовательном процессе.

Таким образом, предлагаемый стандарт содержит внутренние противоречия, которые показывают, что заявленные в документе цели и задачи не могут быть достигнуты, исходя из его содержания, - и поэтому являются не более чем декоративным элементом.

Помимо всего прочего, бросается в глаза вопиющая небрежность и безграмотность разработчиков стандарта, что заставляет усомниться в том, что русский язык является для них родным. Приведем два показательных примера: «сформированность устойчивого интереса к чтению как средству познания других культур, уважительного отношения к ним» (нарушение лексической сочетаемости слов – «средство отношения»); «знание содержания произведений русской, родной и мировой классической литературы, их историко-культурного и нравственно-ценностного влияния на формирование национальной и мировой» (предложение не закончено). Честно говоря, так и хочется задать неприличный вопрос авторам этого шедевра: «Где деньги, Зин?» Где плоды вашей напряженной работы, которые показывали бы рациональное расходование государственных средств, выделенных на государственное Дело? Конечно, этим должна заниматься Счетная палата, но и «обывательский» интерес кажется вполне законным…

В заключении обратим внимание на любопытную деталь. Тексты нынешнего документа и апрельского прошлогоднего (скандального) варианта практически совпадают (желающие могут сравнить их на сайтах ФГОС и Министерства образования и науки). Но одно различие кажется особенно показательным: если в предыдущем проекте планируемые личностные результаты содержали «уверенность в великом будущем многонационального народа России», то теперь этой уверенности нет. Впрочем, «министерству будущего» виднее…

15 мая 2012 года

Еще один «фирменный» сюрприз. На сайте появился новый приказ и новый вариант документа. Увы, в этом варианте никаких принципиальных новшеств относительно «русского языка и литературы» (кроме общей замены «профильного» уровня на «углубленный») не наблюдается.

А в самом Приказе от 15 мая сказано: «утвердить прилагаемый государственный образовательный стандарт основного общего образования…». А прилагается стандарт полного (среднего) образования. Прямо как-то неприлично, честное слово… Очень, видимо, торопится и.о. министра образования и науки А.А. Фурсенко успеть «взять на себя» (помните зицпредседателя Фунта?) все народные проклятия, чтобы его «наследник» начал свой путь белым и пушистым.

[1] В этой связи еще одна интересная оговорка:  среди общих целей предметных областей «Филология» и «Иностранные языки» (кстати, кто-то может объяснить, почему иностранный язык не входит в понятие филология?) названо формирование «устойчивого интереса к чтению как средству познания других культур».  И никаких указаний на то, что чтение может  стать средством познания СВОЕЙ культуры. Вот из таких «недомолвок» и прорисовывается вполне определенная цель: отлучить детей от русской культуры. И само слово «русский» в стандартах под запретом – осталось изгнать его только из понятия «русский язык», заменив его на более толерантный «российский».