Занзибар — не название ночного клуба в провинциальном городке, а архипелаг с главным одноименным островом в Индийском океане, полуавтономная часть восточноафриканского государства Танзания. В переводе с персидского "занзибар" означает "земля черных". Помимо райских пейзажев с белоснежными пляжами, кокосовыми пальмами и кристально прозрачной лазурной водой, остров известен своими плантациями специй и работорговлей — сюда доставляли рабов со всех концов материка. Благодаря морской торговле веками на этом острове жили вместе африканцы, персы, индусы и арабы. Поэтому мусульманский Занзибар далек от того, чтобы быть классическим примером Черного континента. Остров — причудливое смешение разных миров.

На Занзибар я приехала волонтером. Три недели я жила в бедной деревушке Маунгани в самой глубине острова. Цель проекта заключалась в культурном обмене с местной общиной женщин, изучении суахили, работе в деревенской школе и высаживании мангровых деревьев, которые защищают почву от эрозии. Научилась разному: как плести корзины, как готовить корнеплод кассава (маниок), шкура которого содержит цианид, как использовать растения в медицинских целях, как носить традиционные одежды.

Танзанийская волонтерская организация UVIKIUTA (один из департаментов Министерства по делам молодежи) проводит много разных проектов на материковой части — в деревнях у подножия Килиманджаро, в национальных парках, вблизи озера Виктория и т.д. Нынешний проект на Занзибаре — первый и пилотный. До этого там проводился только один волонтерский рабочий лагерь, но цель его заключалась лишь в высаживании мангровых деревьев, которые местные жители нещадно вырубают, чтобы получить уголь на продажу. Мангровые растут в воде или в местах, куда время от времени приходит волна. Почва там специфическая, поэтому корни мангров ее защищают. Но местным это не важно, ведь существовать на что-то надо — уровень безработицы поражает воображение, а продажа за копейки (шиллинги) угля хоть как-то спасает. Местный деревенский энтузиаст Идди решил подключить UVIKIUTA и волонтеров. Белые люди, втыкающие мангровые стручки в серую жижу, по его идее, должны были привлечь внимание местных к угрожающей экологической напасти. Идея оправдала себя — посаженные в феврале семена проросли на серых выкорчеванных пустырях, а некоторые деревенские стали сами высаживать деревья взамен срубленных. Энтузиаст решил организовать второй рабочий лагерь с большей культурной направленностью — "себя показать, на других посмотреть". В нем-то я и решила поучаствовать (так вышло, что в международной поисковой базе волонтерских проектов именно этот подходил мне по времени и географическому расположению).

Я и еще три молодые девушки (из Германии, Польши и Греции) приехали в Маунгани из Дар-эс-Салама (финансовая столица Танзании на побережье). Два часа на пароме, 40 минут на общественной маршрутке (их называют daladala — пассажиры набиваются в крытый кузов грузовичка), потом еще немного надо пройти пешком в глубь леса от дороги — и мы на месте. Одноэтажный дом с небольшим задним двором, который для волонтеров выделил местный "рантье". Обстановка — более чем спартанская. Из мебели во всем доме был лишь диван, стол с парой стульев, а вместо кроватей — матрасы. С комфортом провести первую ночь не удалось: мешали невыносимая жара со стопроцентной влажностью и кусачие москиты.

На следующее утро началась работа (если это можно так назвать). Утром учили нас, а после обеда — мы. Каждый день местная община женщин, или, как их тут принято называть, "мамы", показывали стили традиционного вязания, вышивания, плетения из соломы, крашения тканей, учили рецептам местной кухни и всяким деревенским премудростям. Наш вклад в образование деревни заключался в занятиях по английскому (немецкому) языку с местными старшеклассниками и "лекциях" про наши страны и культуры, иногда занятия проводились по тем сферам, которые мы изучали в институте. Так, местная молодежь училась бизнес-секретам из Греции, немецкой химии, российской политике и мировой литературе с польским акцентом. Школьники попались взрослые — самой юной оказалась девушка Назра (18 лет), а всем остальным было 20-22 года. Школу здесь заканчивают поздно — спешить особо некуда, да и уровень безработицы среди молодежи высокий. Иногда в ежедневное рабочее расписание вклинивались трудодни на мангровых рощах.

Что занзибарцы знают о России?

Абрамович — вот единственный ответ (и все благодаря любви к футболу). Некоторые что-то слышали о человеке с фамилией Путин. На этом всё. Самые частые вопросы ко мне: "Сколько у вас племен?" и "У вас все еще социализм?". Ну, и классическая просьба — "Научи меня русскому". Сперва такая просьба от новых знакомых ставила меня в тупик. "Как? Нам только месяц понадобится, чтобы выучить кириллицу", — наивно отвечала я. Все оказалось куда проще: пара фраз и перевод слова karibu (аналог английского welcome), которое по частоте использования опережает даже слово asante ("спасибо"). Сложность лишь в том, что выучить "добро пожаловать", "на здоровье" и "пожалуйста" с привычными для русского уха звуками рядовому занзибарцу не так-то просто. Но они старались, и каждый раз старшеклассники приветствовали меня: "Privet. Kak tebia zovut", — что доставляло им неимоверное удовольствие, особенно если я разберу слова. Так же они щеголяют перед друзьями "познаниями" в испанском, французском и немецком.

Здравствуй и прощай

Вообще, приветствия тут очень любят, поэтому и стараются выучить как можно больше иностранных "доброе утро-добрый день". Жизнь на Занзибаре, да и в Танзании в целом, невозможна без приветствия, ритуал которого длится несколько минут. При этом островитяне здороваются почти с каждым встречным, даже если видят его впервые. Человеку из мира европейского атомарного общества, где можно просидеть час в поезде и даже не посмотреть в сторону своего соседа, сперва будет тяжело и непривычно — зачем тратить драгоценное время на бессмысленное повторение на разный лад одних и тех же фраз по сто раз на дню, если утром вы один раз уже сказали "здрасьте"? Но мир племен и сообществ этого не понимает. Обычно с каждым встреченным человеком происходит примерно такой диалог на суахили:

— Shikamo.

— Marahaba, Hujambo.

— Sijambo.

— Nzuri, asante. Na wewe je?

— Safi sana, asante.

Перевести этот диалог затруднительно, так как всё это переводится по сути как "привет". Или вот еще, в том же духе:

— Habari ya asubuhi.

— Nzuri sana, asante. Na wewe pia.

— Poa. Mambo!

— Shwari. Vipi!

— Safi sana, asante.

Кажется простое "привет" можно продолжать до бесконечности, поочередно повторяя одно и то же разными словами и выражениями. "Ритуал" повторяется каждый раз, когда вы видите человека, даже если попрощались с ним всего полчаса назад.

Время

Первые дни в деревне были тяжелыми не только из-за климата, но и из-за ощущения времени. После московской суеты забыть о пунктуальности и часах было невозможно. На Занзибаре чувство времени особое. Его просто нет. Здесь даже отсчет нового дня начинается не с полночи, а с 6 утра, когда светает. То есть европейский полдень (12.00) — для них 6 часов дня, а когда у нас на часах 19.00, на суахили-часах будет первый час ночи. На Занзибаре никто никогда никуда не спешит. Привычное опоздание — 30-60 минут. Поэтому куда бы вы ни шли вальяжной походкой, вы всегда будете вовремя. "Куда спешить, куда бежать, зачем нервничать и вгонять себя в стресс?" — недоуменно спрашивают местные жители. Для них весь год — это один сплошной жаркий день, еда растет на деревьях, а крыша над головой нужна разве что от дождя. "Зима" здесь бывает лишь летом, когда температура падает с 32 до 30 градусов и иногда идут сильные ливни. Возможно, именно из-за отсутствия смены времен года время здесь приобретает иную скорость.

Дом и быт

В центре города можно встретить трех-пятиэтажки, а вот на окраинах и в деревнях люди живут в домах. Одноэтажное небольшое бетонное здание с крыльцом, у которого всегда нужно оставлять обувь перед входом. На окнах вместо стекла — сетки и деревянные ставни. Первое помещение — это "приемная", где обязательно стоит диван. Здесь принимают гостей и проводят свое свободное время. Как правило, все ограничивается диваном, возможно — креслом и стареньким телевизором. Из "гостиной" можно попасть в пару спален со скромным убранством (иногда — всего лишь кровать или матрас) и "столовую" — помещение с обязательно большим столом, стульями (семьи здесь обычно большие — не меньше, а то и больше трех детей) и раковиной. Санузел — небольшая комнатка — зачастую представляет лишь канализационное отверстие на невысоком постаменте и сток в полу. Небольшой краник с водой торчит прямо из стены. Чтобы принять душ, нужно набрать в ведро воду, которая бывает только холодной, и воспользоваться черпаком. Кухня всегда располагается на заднем дворе, частично — под открытым небом. Здесь нет шкафов, раковин и плит — лишь место, где разводят огонь, и пятачок у крана из стены, где можно помыть посуду.

Занзибарская еда

В деревнях, которые расположены на побережье, в ежедневном рационе встречаются рыба и морепродукты, в глубине острова такую еду позволить себе сложно. Морепродукты купить негде, а пока довезешь из города или с побережья, есть вероятность, что осьминог или кальмары будут не очень пригодны. Да и рынков-то, собственно, в деревнях нет, лишь редкая придорожная торговля бананами и апельсинами да мелкой бытовой химией. Для основательного продуктового шоппинга надо ехать в город и возвращаться с корзинами и котомками на общественной маршрутке "даладала".

Основная составляющая рациона — углеводы: рис, макароны, картошка, бананы, кассава (корнеплод маниок, который по составу и вкусу напоминает картофель, шкура его содержит яд — цианид), шэли-шэли (плоды хлебного дерева, которые также очень богаты крахмалом). Что касается пшеницы, то местные женщины знают сотню способов, как приготовить муку: несладкие лепешки чапати, вареные сладкие, пряные булочки мабобве, жаренные на огне соленые манды, жаренные в масле пончики с традиционными для Занзибара специями — кардамоном и гвоздикой и т.д. Даже местная каша уджи — всего лишь горячий бульон из воды, муки, кокосового молока и распаренных зерен пшеницы. Белковой пищи в рационе значительно меньше, и, как правило, это соусы-варево из бобов и гороха. Коров тут держат, но только ради молока. Сыр, творог и кисломолочные продукты рядовые занзибарцы никогда не видели. Яйца в кулинарии не используют, лишь иногда варят как отдельное блюдо.

Деревенские если и завтракают, то скромно: хлеб с дешевым маслозаменителем, который даже на жаре не плавится, и джем, где из фруктового — только название, остальное — красители и консерванты. Основные приемы пищи — плотный обед и плотный поздний ужин. Иногда они сливаются в одну неимоверно сытную трапезу, чтобы запаса энергии хватило на сутки.

Из-за жары и риска болезней продукты проходят долгую термическую обработку — как правило, глубокую жарку в дешевом пальмовом масле. Так как на огонь можно поставить лишь один котел, то приготовление обеда, двух-трех блюд, занимает несколько часов. Еду здесь в холодильниках не хранят, используют только кастрюли-термосы. Едят, кстати, на острове и на материке руками.

Главное — знать, где дерево

С едой на Занзибаре проблем нет, если у вас нет огорода или денег, то всегда можно просто пойти в джунгли и найти плодовые деревья — манго, маракуйя, апельсины (которые здесь всегда зеленого, а не оранжевого цвета), папайя, джекфрут, бананы, мандарины, кокосы. Поэтому деревенские мужчины всегда носят при себе заточку, обернутую изолентой, или карманный швейцарский нож, если финансы позволяют. Негласное правило — подбирать лишь фрукты, которые упали на землю, но мало кто этим руководствуется. Срывать плоды с дерева не разрешено только в том случае, если оно стоит на чьем-то участке. Правда, определить это не всегда просто, так как заборов и оград тут нет.

Женское

Если мужчины носят европейскую одежду, купленную на вещевых барахолках в Стоун Тауне (как правило, это привезенный с материка секонд-хэнд, не всегда подходящий по размеру), то у женщин основной элемент одежды как на материковой Танганьике, так и на Занзибаре — канга, длинное прямоугольное полотно с ярким рисунком. После покупки кангу относят в мастерскую или к знакомой портнихе, которая разрежет ее на две части и подошьет. Одно полотно используется как юбка (нужно всего лишь обматать себя), вторая — как накидка на плечи или хиджаб. На Занзибаре есть как минимум 10 разных стилей, как надеть и повязать кангу: от публично-скромного и свадебного до интимно-домашнего, когда женщину видит лишь ее муж. Правда, чаще всего женщины здесь носят длинное черное платье в пол, а на голову повязывают кангу. Второй кусок канги нередко используют как слинг для грудного ребенка. Отличительная черта канги — обязательная надпись на суахили внизу полотна. При покупке канги женщина выбирает не только цвет и узор, но и надпись (jina), ведь это послание, которое она несет окружающим. "Удача как ветер, и сегодня он на моей стороне", "Они любят друг друга и скоро поженятся", "Мы все пассажиры, а Бог — водитель", "Даже если у меня ничего нет, я не оставляю надежду получить то, что хочу", "Родители — золото, забота о них — счастье" — некоторые из встреченных мной посланий.

На Занзибаре мусульманки не носят украшения и не пользуются косметикой. Городские дамы любят расписывать тело витиеватыми орнаментами и узорами. Для этого они используют хну и самую дешевую черную краску для волос, чтобы нанести контур. Узор можно нанести на любую часть тела. Но окружающие видят рисунки только на ладонях и ступнях. Ногти на руках и ногах также красят хной (такой маникюр далек от стандартов Европы и часто напоминает измазанные йодом пальцы).

Корзины

Только спустя время я поняла, что не встретила ни одного полиэтиленового пакета на острове. На Занзибаре принят специальный закон, запрещающий пластиковые пакеты к использованию. Обладель такого может заплатить круглый штраф, если будет пойман за руку. Так островное правительство борется с мусором: уличных урн и свалок на острове нет. В магазине все ваши покупки положат в пакеты из переработанной бумаги, а на рынок покупатели приходят со своими корзинами и плетеными кошелками. Такие есть в каждом доме — всех сортов и размеров, ведь Занзибар славится своим плетением. Местные женщины закупают специальную сушеную траву на соседнем крупном острове Пемба, красят и плетут. Занзибарцы очень любят свои корзины и непременно похвалятся их прочностью и практичностью.

Расизм

Что такое расизм — знают лишь студенты институтов и выпускники хороших школ. Деревенские знают только про работорговлю, так как Занзибар был главным мировым рынком рабов, а вот история ЮАР и опыт Штатов им не знаком. Здесь в норме вещей называть человека по цвету его кожи, особенно если этот человек белый. "Mzumgo!" — привычный оклик для европейца. На улице это словечко я слышала постоянно. После европейской культуры политкоректности столкнуться с таким было немного диковато. Но местные успокоили: слово mzumgo негативной коннотации не несет, в переводе означает всего лишь "белый человек" (исключительно европейской внешности).

Вода

Жители Занзибара и материковой Танганьики (а страна в основном расположилась вдоль океана) не умеют плавать и боятся воды. "Я жил на маленьком острове на юг от Занзибара со своей тетушкой. Каждый раз, когда я ходил на побережье, она ругалась и кричила, запрещала мне заходить в воду. Тетушка боялась, что я погибну", — рассказывает на ломаном английском деревенский парень Кассим. "А у нас обычно родители учат детей плавать в самом раннем возрасте, потому что боятся, что они утонут", — отвечает ему девушка Хайке, которая приехала, чтобы в деревенской школе преподавать немецкий. Чтобы показать, что он не трус, Кассим полез в воду. За 10 минут он не утонул, но на следующее утро жаловался, что у него болят ноги, "слишком много" плавал. Умеют плавать только рыбаки, но купание в океане им также не доставляет никакого удовольствия. Пляжным отдыхом занимаются лишь туристы, которые едут на север острова — где есть отели и песочные пляжи.