6
| Откуда что берется – 2 | ||||
 |
30.04 13:14 |  |
1684 | |
| borisakunin | ||||
| Я в свое время собирался предложить вашему вниманию целый цикл «рассказов о том, как пишутся рассказы» - то есть показать, как факт, выдернутый из реальной жизни, превращается в литературный сюжет. Даже сделал один пост про это, а продолжить забыл. Лучше поздно, чем никогда. Вот короткое описание одного загадочного происшествия, в свое время потрясшего мир. Одной из самых ярких фигур межвоенной Европы был бельгийский предприниматель и биржевой воротила Альфред Лёвенштейн. Он разбогател на военных поставках, потом сверхразбогател на строительстве электростанций и рискованных инвестициях. Лёвенштейн был дельцом высшей лиги – хватким, безжалостным, невероятно удачливым. А кроме того - светским львом, плейбоем, авиатором, спортсменом. В общем, настоящий хозяин жизни.  Мистер-Твистер, акула капитализма 4 июля 1928 года этот баловень фортуны вылетел на личном самолете из Лондона в Брюссель. Большого человека сопровождали секретарь, батлер и две стенографистки. В кабине сидели два пилота. Вот этот самолет:  В двадцатые и тридцатые годы все настоящие буржуи владели таким «фоккером», он назывался «Летающий кабинет». Когда самолет летел над Ла-Маншем на высоте 1000 метров, Лёвенштейн отлучился из салона в туалет. И больше его никто живым никогда не видел. Миллионер пропал. Через три недели рыбаки выловили в море труп. Все терялись в догадках, как мог Лёвенштейн упасть из самолета. Вот схема, напечатанная в те дни в The Illustrated London News:  Если идти из салона, слева – туалет; справа – выход. Единственное, что не вызывало сомнений: миллионер зачем-то открыл не левую дверцу, а правую и вывалился (или был выброшен). Впоследствии дверца захлопнулась под напором ветра (или же ее закрыл убийца). Версий было несколько, все дурацкие. Единственный, кто выходил вслед за Лёвенштейном и сообщил остальным об исчезновении, был секретарь. Но у него не имелось никаких причин желать хозяину гибели, к тому же он вряд ли смог бы вытолкнуть крепкого, спортивного Альфреда из самолета (вскрытие установило, что смерть наступила от удара о воду, то есть жертва была жива, когда падала). Еще возникла гипотеза, что шестеро остальных – участники заговора. Но это было уж совсем фантастично (привет «Убийству в Восточном экспрессе», тогда еще не написанному). Оставалась версия самоубийства. Однако те, кто лично знал покойного, не могли поверить в то, что он способен наложить на себя руки. Да и с какой стати? Его дела шли великолепно, со здоровьем никаких проблем, впереди – планов громадьё.  Газеты недоумевали Если вы ждете разгадки, то зря. Ее нет. Так и осталось непонятно, что все-таки произошло в небе над Ла-Маншем. Этот сюжет трансмутировался в новеллу Unless из моей книги «Кладбищенские истории». Сюжетного сходства никакого, Лёвенштейн в новелле не поминается. Просто у меня возникла своя версия того, что могло произойти в «фоккере» – и рассказ про это: что в каждом (ну, или почти в каждом) мужчине, где-то на донышке подсознания, сидит некий чертик. Он подбивает перегнуться через край и заглянуть в бездну, которая пугает и в то же время неудержимо манит. Особенно опасен этот бесенок для мужчин, у которых в жизни всё схвачено и предусмотрено, всё тип-топ и под полным контролем, так что у Хаоса вроде бы не остается шансов нарушить твои планы. И вот летит такой хозяин жизни над миром и вдруг ощущает идиотское, иррациональное искушение: а не заглянуть ли в бездну? Заглянет – и снова подсасывает под ложечкой, еще сильней: может, прыгнуть? «Глупости», - говорит себе немолодой, успешный no-nonsense man и даже смеется. Но потом воровато оглядывается на салон (неудобно, вдруг увидят?) и все-таки наклоняется вперед, очень крепко держась за поручни. Возможно, бормочет стихи, знакомые с детства. (Наверняка бельгийцы в школе тоже учили что-нибудь вроде «...И бездны мрачной на краю, И в разъяренном океане, Средь грозных волн и бурной тьмы…» - такие стихи есть у всех народов). И мелькает мальчишеская мысль: «А если на миг разжать пальцы – и снова ухватиться? Слабо?». И разжимает, а ухватиться не получается. Или не разжимает - просто воздушная яма, тряхнуло самолет. «Ну ты и кретин», - думает владелец заводов, газет, пароходов, рассекая воздух. Или еще что-то думает, или ничего не думает, просто орет – уже неважно. Такая вот у меня версия гибели мультимиллионера Альфреда Лёвенштейна. Кстати говоря, давно замечено, что женщинам ужасно не нравятся мужские саморазрушительные поступки, однако ужасно нравятся мужчины, на это способные. Или это неправда, уважаемые читательницы? |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
