6
| Один случай из моей психиатрической практики | ||||
 |
29.03 10:59 |  |
2308 | |
| real-petrovich | ||||
| На той неделе в одном крупном книжном магазине у меня была, извините, встреча с читателями. И один из читателей попросил меня рассказать о каких-нибудь случаях из психиатрической практики. В общем-то меня об этом много раз просили и раньше. Но я избегал и, как правило, избегаю это делать потому, что непрофессионал по-прежнему представляет психиатрию по рассказу Чехова «Палата № 6» или тут же задает вопрос о «психиатрических репрессиях». Но здесь на этом портале я дежурю уже второй раз и этого достаточно, чтобы понять, что читатель тут думающий и благосклонный. Во всяком случае, ко мне. Да и истории, которые я расскажу, скорее про то, как на меня влияли мои пациенты. То бишь, на мою психику. На мое мировоззрение. Да, и еще… Я должен отдать вам маленький должок. В своем последнем посте в то осеннее первое дежурство я написал про разные свои дежурства в моей жизни. И там была история про то, как из санаторного отделения психиатрической больницы имени П.П.Кащенко украли две старинные напольные китайские вазы. (Читайте, если хотите, тот пост). Вазы нашлись. Но некоторые комментаторы усомнились в том, что в психиатрической больнице вообще могли быть напольные китайские фарфоровые вазы. Т.е. типа автор врет. Ответить я тогда не успел. Отвечаю сейчас. Психиатрическая больница имени П.П.Кащенко была построена до революции В 1875 году по приказу московского градоначальника Н.А.Алексеева. Крупные суммы на строительство больницы внесли Боткины, Третьяковы и многие другие меценаты. Однако недостающую крупную сумму внес сам московский градоначальник Н.А.Алексеев. Вот так!!! Алексеева, кстати, убил душевнобольной из пистолета прямо в его, Алексеева, приемной. Последними словами градоначальника была просьба никак не наказывать душевнобольного убийцу. Больница потом носила имя Алексеева. Имя Алексеева она носит и сейчас. Имя же Петра Петровича Кащенко она носила во времена СССР. Так вот, и китайские напольные вазы, и всякая другая мебель XIX, а то и XVIII века, включая напольные часы с боем, все это находилось в санаторном отделении. Часть этих вещей была туда просто перенесена из административного корпуса. Во время СССР все эти вещи были на строгом учете, и унести домой или на дачу какому-нибудь медицинскому чиновнику это было невозможно. Сегодня, когда воруют все и составами, и уже нет самого санаторного отделения, нет, наверное, и той мебели и тех напольных китайских ваз. Лучше бы их тогда на моем дежурстве сперли больные. Да нет многого… Чего уж об этом? Так что, друзья мои, я не соврал. Давайте будем доверять друг другу. Итак, первый случай. Володя К. жил со своей тетей. Его тетя и привела его в больницу имени П.П.Кащенко. Невысокого роста, круглая, она была работником торговли, его тетя. Это было видно по ней самой. Все советские работники торговли были чем-то похожи друг на друга. Возможно, это было еще и потому понятно, что каждый раз, когда она навещала своего племенника, она заодно притаскивала медперсоналу в отделение продукты, которые в магазинах тогда не лежали. Володина тетка рассказала, что привезла она его в Москву после того, как умерли его родители и все его другие родственники на Алтае. По-моему, на Алтае, сейчас уже не помню. Родился Володя К. в какой-то заброшенной, богом забытой деревне, где все пили. Причем пили не переставая. Перманентно. Один отваливался от длинного стола, его место занимал другой тут же, поднявшийся с пола. Как бы вырастал из земли человек. Пили круглосуточно. Пили и умирали. Первые слова маленького Володи К. были «дай вина!». Так интеллигентно в этой деревне называли самогон, который лился там бурной рекой. Добрые сельчане, конечно, не отказывали Володе К. в такой мелочи. Так он начал выпивать в три года. Бегал голый в валенках под столом («Когда был Ленин маленький, носил он тоже валенки…») и повторял одну и ту же фразу: «Дай вина, дай вина, дай вина». В восемь лет полумертвого Володю нашли в колее спящим. Рядом лежала пустая бутылка и половинка головки репчатого лука. Вскоре родители Володи К. померли, и его московская тетка забрала его к себе. С этого времени, то есть лет с десяти, Володя К. пить бросил. Здесь надо, мне кажется, оценить доброту этого советского работника торговли. Говорю это без всякой иронии. Согласитесь, все-таки надо иметь силы и сердце, чтобы черт знает откуда притащить не очень умного, не учившегося в школе мальчика и ему посвящать много времени. В мое отделение Володя К. поступил, когда ему было лет 18. Это был бредовый больной. Фабула его бреда была очень примитивна. Ведь фабула бреда напрямую связана с интеллектом и эрудицией больного. Володя К. делил всех людей на две категории. Собственно человеков и буратин. — Понимаете, Андрей Георгиевич, — объяснял Володя, — есть человеки, а есть буратины. У буратин под кожей все из дерева. — Ну, ты, я надеюсь, не собираешься ножиком проверять, кто буратино, а кто человек? — спрашивал я. — Да нет, что вы, Андрей Георгиевич, мне это не надо. Я чувствую и легко определяю. — Ну хорошо, — спрашиваю я. — Вот я кто? Человек или буратино? — Вы, Андрей Георгиевич, человек. И медсестра Таня тоже человек. А вот санитар Николай Федорович — буратино. Странно, подумал я тогда. Примитивно вроде, а как точно. Я и сегодня смотрю на людей и вспоминаю Володю К. Думаю, вот этот — человек. А этот — точно буратино». И вот как-то сидим мы с Володей К. в холле кащенского отделения. Холл большой и просторный. Потолки высоченные. В этом холле вечером происходили свидания родственников с больными, а днем врачи там собирали у больных анамнез и писали свои истории болезни. Окна, надо сказать, в холле были огромными. Отделение было на первом этаже. Так вот, сидим мы с Володей и беседуем около этого огромного окна. А за окном чистое голубое небо, старые липы, зеленая густая трава. В общем, лето. И вдруг Володя К. мне заявляет: — А знаете, Андрей Георгиевич, что я могу влиять на погоду? — То есть как? — спрашиваю я. — А так… Вот если засуха, например, я могу вызвать дождь. А если, наоборот, дожди, могу сделать так, что они прекратятся. Вы скажите, Андрей Георгиевич, кому-нибудь там, наверху. Наша страна ведь все время борется за урожай. А я помогу, принесу стране пользу. Настроение у меня было боевое. Я начал изучать психиатрию и был открыт к новым знаниям. За плечами был уже какой-никакой жизненный опыт. Я видел моря и океаны. Я уже что-то знал и что-то умел. Но хотелось, очень хотелось эксперимента. — Ну хорошо, Володя, — говорю я. — Давай сделай сейчас, чтобы пошел дождь. Подул ветер. А то какая-то уж больно хорошая погода. Даже противно работать. — Хорошо, Андрей Георгиевич, сейчас сделаю. Подождите немного… И Володя К. повернулся к окну и стал в него пристально смотреть. А я наклонился и стал писать дневники в историях болезней своих пациентов, чтобы не терять времени даром. Когда я поднял голову и посмотрел в окно, на небе тихо плыло одно пушистое облачко. Был полный штиль. — Ну что, Володя, получается? — Получится. Сейчас подождите еще немного. И опять я стал писать, а он — пристально смотреть в большое кащенковское окно. Когда я оторвался от своей писанины второй раз, то был поражен. По небу быстро плыли черные тучи. Потом подул легкий ветерок. А потом вдруг был такой порыв ветра, какой я видел только в фильме «Зеркало» Андрея Тарковского, снятого оператором Георгием Рербергом. Когда трава в кадре вдруг легла на землю, резко изменив свой цвет. За окном зашевелились старые деревья. И пошел проливной дождь. Володя отвернулся от окна и посмотрел на меня победителем. Я что-то буркнул себе под нос, собрал истории болезней и отвел Володю К. в его палату. На работе пришлось застрять надолго. Зонта не было. А дождь не прекращался. Я даже подумал, не попросить ли Володю К. вернуть погоду назад. Но понял, что тогда мне нужно остаться в этом отделении, только уже совсем в другой роли. С тех пор я больше никогда не разубеждал пациентов в их бреде и не просил их продемонстрировать свои способности. Это абсолютный закон для психиатров. Лечить Володю К. мне было после этого случая сложно. Но каким-то образом я все-таки восстановил его доверие к себе. Будьте здоровы и держите себя в руках. И картинки вам, как всегда.    |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
