6
| Обещать - не значит жениться | ||||
 |
29.03 09:56 |  |
2152 | |
| prostitutka-ket | ||||
| У меня была знакомая - Любочка. Не подружка, нет. Так, подруга подруги. Пили вместе иногда. Во мне она видела добрую душу и свободные уши. Не знаю уж сейчас, что привлекало её больше. Ну так вот, было у Любочки давнее прошлое, которое, по сути, ничего уже не значит. Когда-то Любочка работала в салоне красоты администратором. То есть, она как бы и не парикмахер была, и не мастер маникюра, но торчала целыми днями в небольшом, но приличном салончике. Контингент разный - девочки, редко мальчики… Все больше приличные, но никак не элита. Кстати, Любочка должности таки соответствовала. Длинные волосы, мастерски затонированные в “натуральный” каштан, грамотный макияж, ухоженные ногти. Симпатичная дамочка, очень. И вот однажды, давным-давно, двенадцать лет назад, в салон к Любочке пожаловал дядечка. Ну, то есть, он как бы не к самой Любочке пожаловал, а заскочил подстричься туда, где мимо проезжал. Любочка потом рассказывала, что и не обратила бы на него внимания, но дядечка начал с заметной регулярностью возвращаться. Где-то после третьей встречи Любочка заметила, что дядя к ней неравнодушен. И пригляделась. И понеслось. Дядечка водил Любочку по ресторанам, целовал ей ладошки и дарил букеты охапками. Букеты, между прочим, дядечка доставал из собственного мерседеса при каждой встрече. Любочка была вне себя от счастья. Иногда они проводили вместе выходные, иногда ездили за город. Как-то даже успели сгонять в Китай на недельку - у дядечки там были страшно важные дела. Омрачало Любочкино счастье лишь одно незначительное, но невероятно мерзкое обстоятельство. Дядечка был давно и прочно женат. Жену, по его же словам, не любил, но воспитание четырехлетнего сына не позволяло дядечке бросить женщину, шедшую с ним рука об руку всю их долгую совместную жизнь. Любочка терпела, когда в Новый год ей приходилось вздыхать в одиночку на маленькой кухоньке. Терпела, когда раз за разом любимый дядечка доставал всю новую и новую пачку презервативов, на которые у Любочки была жесткая аллергия. Терпела тишину телефона и ждала, пока он сам позвонит, потому что самой ей запрещалось набирать его номер без веских и таких что-лучше-б-и-не-было причин. Раз в пару месяцев Любочка устраивала концерты с истериками. Ну, как обычно, да. Она лила слезы ведрами и выкидывала тапочки, которые дядечка покупал себе каждый раз после примирения. И каждый раз, успокоившись, она спрашивала его о будущем, их совместном будущем. И каждый раз дядечка говорил ей, что осталось подождать чуть-чуть, совсем немного, ещё капелюсечку. Знакомая история, короче. И каждый раз дядечка, в доказательство серьёзности своих намерений, устраивал Любочке романтический вечер, полный шампанского, тигровых креветок, поцелуев безымянных пальчиков на левой ноге и феерического секса. Любочка снова верила и снова ждала. А время шло. И потом снова были дежурные скандалы, выкинутые тапочки, шампанское, креветки и обцелованные пальчики. И обещания-обещания-обещания. Незаметно вырос его четырехлетний сын. И тут бы дядечке уйти от ненавистной жены, и прибиться к Любочке, но… Сына надо же поставить на ноги, там институт и все такое… И уж потом… Ну, в общем, ничего принципиально нового. Любочка себя не обманывала. Она действительно искренне верила, что дядечка говорит правду. Все двенадцать лет. Он всегда так убедительно смотрел на неё своими грустными печальными глазами, и Любочка знала, что такие глаза не могут врать. И сидела она со мной в одном из недорогих пивных баров, и рассказывала мне всю их длинную историю в подробностях и мелких деталях. Я слушала, качала головой, понимая в стопятидесятый раз, какие ж бабы дуры. А, так к чему я это говорю. К тому, что месяц назад Любочка с дядечкой порвала. Она в самый последний раз вынесла его тапочки в парадную, поставила рядом его любимую пепельницу, привезенную им хер-знает-откуда, и заодно положила на холодный пол всю связку его прошлогодних газет. Все это было абсолютно хладнокровно. На этот раз она не устраивала ему скандалов и истерик, а просто молча, не предупредив, вычеркнула его из своей жизни. В тот день Любочке исполнилось сорок лет. Думаю, что ощущение безнадежности упало на уже немолодую женщину, которая зря потратила столько лет своей жизни на бесплодные ожидания любви, которой, видимо, и не было. Возможно, знай она, что это просто интрижка, роман на стороне, и просто качественный секс - Любочка по-другому смотрела бы на свою жизнь и на эту нелепую связь. Но она всегда верила, что эти глаза не могут врать. Видела я те глаза. Печальные глаза уставшего от жизни уже пожившего человека. Кольцо на пальце, волосы с сединками, ботинки дорогие. Он молча смотрел, как тело уже немолодой Любочки закапывают в землю. А я смотрела на него. Была ли там скорбь? Ну да. Любовь? Может быть. Не знаю. Не мне решать. Но я вот все думаю... Как они, мужчины, умудряются так мастерски это проделывать, что женщины теряют напрочь мозг и годами ждут-ждут-ждут? И главное - зачем они, мужчины, это делают? Зачем обещать то, чего все равно не будет? Зачем давать надежду человеку, ломая жизнь? Но держат этих женщин на коротком поводке. И страх, что женщина сорвется, мешает им честно сказать: “Да, мне с тобой хорошо. Да, ты нравишься мне в постели. Да, мне приятно обнимать и целовать тебя. И мне хотелось бы, чтоб это продолжалось. НО. У меня уже есть жена, и я не хочу другую.” И не говорят. И обещают, обещают, обещают... зная, что никогда не сдержат обещаний. И Любочки бесплодно и бездарно проживают жизнь. |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
