Под неумолчный гул разговоров об инновациях, нано- и прочих сказочно передовых технологиях наш народ неуклонно дуреет. В самом простейшем, нефигуральном смысле. Вернее в двух смыслах.

Во-первых, его, народа, фактическое образование неуклонно ухудшается и уменьшается, т.е. он всё меньше понимает законы природы и общества, а также умеет что-то делать руками. 
С каждым годом утончается прослойка людей, фактически имеющих профессию, т.е. умеющих что-то делать гораздо лучше, чем это будет делать первый встречный, который прошёл мало-мальский инструктаж и кое-как "наблатыкался" (словцо Пелевина). 
Дипломов-то у нас навалом, университетов — в каждой подворотне. Я даже удивляюсь, всякий раз, когда вижу тётеньку, продающую дипломы в переходе метро: кому они ещё нужны? Вроде уж все одипломились — ан нет, есть ещё спрос. Так что я не о дипломах — я о фактических знаниях и умениях. 
Вообразите: вот исчезли все дипломы, испарились — кем бы мы были? Ну, все эти бессчётные экономисты, юристы, психологи, менеджеры? А тем, чем они являются уже сегодня — никем.
Но это про знания. А многознание, как известно, уму не научает. Это изрёк ещё отец эллинской мудрости, Гераклит. И правильно изрёк.

Бывает: хоть невежда, а ум имеет. Знаний нет, а соображаловка работает. Как у нас с этим? А ровно так, как и со знаниями. Дуреем. Соображаем всё хуже и хуже. Это во-вторых.

Давайте перенесёмся, как любят писать в детских книжках по истории, на сто лет назад. 
Что знали и умели люди в те времена? Да уж точно побольше нашего.

Образованная публика.
Не будем трогать каких-то великих людей или там высшую прослойку. Возьмём то, что сейчас называют средним классом: инженеры, присяжные поверенные, гимназические учителя, банковские работники, врачи, офицеры и их жёны. О них многое известно: это герои Чехова, Куприна, Теффи, Аверченко, о них много осталось воспоминаний — словом их жизнь для нас не за семью печатями.

Женщины, как правило, не работали (были исключения, но погоды они не делали — массовая женская работа началась после революции). Но сколько же они всего умели! Умели шить, вязать, вышивать — на непредставимом сегодня уровне. Собственно, дамские рукоделия теплились у нас до перестройки, их вывел китайско-турецкий ширпотреб. Шить-вязать -вышивать умели женщины всех слоёв населения. Это была социальная норма.
А шить-вышивать — не в твиттере чирикать: тут соображать нужно, как ткань разложить, как что к чему притачать; тогда ведь не было готовых выкроек и прочих полуфабрикатов. 
Говорят, что развитые пальцы вострят ум. Вполне вероятно, ведь легендарная обезьяна превратилась в человека, когда взяла в руки орудие труда.
Умели дамы музицировать, впрочем, и мужчины тоже массовым порядком умели. Знали ноты и умели играть по нотам, что теперь, говорят, и звёзды шоу бизнеса умеют через два на третий. А за этим всем стоял труд, упражнение, учение. Учение, развивающее ум.
Танцевать умели — определённые, порою и сложные, танцы, а не "трясучку" с "толкучкой", как наши современники.

Все люди образованного класса знали французский и немецкий (английский — гораздо реже, разве что высшая аристократия). Не всегда умели бегло говорить, это умели только те, кто учился с детства у гувернантки-иностранки. Обычно хорошо говорили дворяне, но и интеллигентные разночинцы в общем и целом — умели, понимали, говорили. Это считалось опять-таки социальной нормой, а вовсе не какой-то великой заслугой, как сегодня. 
Помню, бабушка моей приятельницы, прочитав в её дипломе "специальность — иностранные языки", убеждённо заявила: "Нет такой специальности — иностранные языки. Языки — это просто языки и больше ничего". Старорежимная была бабка. Сегодня люди специально поступают в ин-яз, где пять лет мусолят полтора языка. То есть то, что сто лет назад было просто социальной нормой, сегодня — профессия.

Мужчины, кончившие классическую гимназию, прилично знали латынь и древнегреческий. Я обратила внимание: Чехов, иногда писавший в своих рассказах какие-то латинские слова, их ставил в тот падеж, который требовался в русском предложении. Знал, помнил, выходит дело, грамматику.

Все люди образованного класса умели ... писать. И писали — письма, дневники. Массовым порядком умели развивать ту или иную мысль письменно. Сегодня это тоже специальность — журналистика, PR — менеджмент. Когда начальнику или политику надо что-то написать — нанимают "девочку" ("мальчика"), который излагает начальственное мычание. Объясняется всё это крайней занятостью большого человека. На самом деле — просто массовая функциональная неграмотность. Глубокая, возможно, необратимая. 
Высшая школа адаптируется: при советской власти при поступлении в вузы писали сочинения, потом — изложения, теперь — диктант. Достаточно написать выше "двойки".
Сегодня даже те, кто потрудился завести блог в ЖЖ, чаще всего пишут мало, отрывисто и мутно, а после пары строчек, вероятно, от умственного утомления, начинают материться.

Способность писать — это внешнее проявление способности мыслить. Тот, кому требуется помощь в изложении мысли, на самом деле никаких мыслей не имеет, или они аморфны и невнятны. 
Делегирование письма — эквивалентно делегированию мышления. 
Сто лет назад государственные и негосударственные люди писали сами. Тов. Сталин писал сам. Тогда спичрайтеры просто не были изобретены. 
Сегодня мои сотрудники, поголовно с "верхним" образованием, не могут написать внятное объявление, а если что посложнее — бегут к нашей единственной журналистке — издательнице корпоративной газеты.

Ладно письмо — сто лет назад и книжки читали сложные: по всяким там философиям-политэкономиям. Вообразите: Маркс был популярен, Вебер, Зомбарт ... 
Сегодня и вообразить невозможно, чтобы просто интеллигентный читатель, вовсе не специалист, а так, из интереса, эдакое читал. Сегодня читается только нечто простое и лапидарное. Лучше если в картинках и крупным шрифтом. А высокоумие — это для специалистов. 
Набирают популярность книжки-картинки: не для детсадовцев — для взрослых. По ТВ передали, что где-то, в Царицыне, кажется, прошла выставка книг, не предназначенных для чтения. Вот это, на мой взгляд, радикальное разрешение вопроса.

Так что знания-умения столетней давности просто потрясают современного просвещённого гражданина. Это о самых заурядных, общеупотребительных, знаниях-умениях.

Специфические, профессиональные знания у людей тоже имелись. У кого какие. У врачей — врачебные, у инженеров — инженерские. Умели делать вычисления — без калькулятора, чертить — без автокада. Любой конторщик, выпускник коммерческого училища, не дававшего никакого высшего образования, мог на счётах вычислять сложные проценты. Вы не помните, что такое сложные проценты? Вот об этом самом я и говорю.

Все эти умения тренировались, оттачивались — и всё это, безусловно, развивало, делало людей умнее и сообразительнее.

Простые люди, почасту не умевшие читать и писать, умели массу всякого-разного. 
Любой крестьянин столетней давности умел и знал гораздо больше сегодняшнего офисного сидельца. Он умел пахать и сеять, соображал, когда это надо делать, знал массу примет, мог срубить избу, свалять валенки — т.е. владел по сути дела громадным количеством умений и навыков. 
Промышленный квалифицированный рабочий столетней давности по нынешним критериям владел просто запредельным мастерством.

Сегодня умения в области физического труда — дело редчайшее.

Нормальное положение — тотальная косорукость. Ещё и не найдёшь никого. Вот отрасль, переживающая сегодня бум, — строительство. При всех новых, замечательных материалах — позорный уровень отделки, даже и в так называемых элитных домах. Толкутся, толкутся эти, с позволения сказать, мастера, а результат — не то, что умеренный, — убогий. Мы живём в зоне индивидуальной застройки, так у нас водопроводчики, электрики — на вес золота.

Простые бабы сто лет назад все умели стряпать, шить, вязать, штопать. Это всё тоже было социальной нормой, которая не обсуждалась. Это был своего рода "нуль отсчёта". Говорили: "Была бы курочка, а приготовит и дурочка".
Сегодня многие офисные сиделицы не умеют элементарно готовить. Моя дочка недавно побывала в гостях у подружки, чья мама водила их завтракать в "Старбакс": она уже воспарила над плитой и кашей.

Мы, русские, вряд ли лидируем в косорукости. Так называемы цивилизованные страны тоже не отстают. Наш знакомый американец российского происхождения рассказывал, что его сестра, привезённая в Америку в раннем детстве, не умеет готовить вообще. То есть просто не знает, как, например, изготовляется суп: из чего и как он возникает. Покупает всё в супермаркете. Это просто и удобно. 
На острове дураков из "Незнайки на Луне" — тоже было просто и удобно. Но люди постепенно превращались в баранчиков. Весёлых таких, позитивных баранчиков.

Молодое поколение окончательно добил Интернет. Он поставил вялотекущую дебилизацию населения на промышленные рельсы. 
Молодёжь, получившая образование в последнее время, не затрудняется даже "скатывать" контрольные и курсовики — их просто скачивают: все "висят" на соответствующих сайтах. Говорят, есть программа для препов: проверяет, скачал или не скачал. Делов-то! Заменил "но" на "однако" — вот тебе и другой текст. 
Хуже другое: молодёжь — практически вся — простодушно верит: знать ничего не надо. Понадобится — набью одним пальцем в яндексе — что-нибудь, да вывалится. А что не вывалится — того и знать не надо. Того — нет. И то сказать — чего голову-то загружать? Чай не резиновая. И так столько всего нового происходит: новые тарифные планы, новые шампуни, новые автомобили.

Уходящее (или ушедшее) со сцены поколение, те самые убогие "совки", не отдыхавшие в Анталии, не благоухавшие парфюмом, не "управлявшие мечтой", а управлявшие в лучшем случае "жигулями", те самые совки , жившие в "панельках" "сносимых серий" , все эти "совки" в растянутых свитерах или мосшвеевских неказистых пиджачках, все они вместе со своими тётками, не ведавшими ботокса и шоколадных обёртываний, — все они знали и умели очень-очень много. 
Неизмеримо больше нашего.

В воспоминаниях сослуживца моих родителей рассказывается, как молодой специалист, выпускник заурядного Станкина, по распределению приходит на коломенский станкозавод. Там ему немедленно, с места в карьер, велят проектировать какой-то узел. Без автокада, даже без калькулятора. Всего лишь с логорифмической линейкой и просто линейкой. 
Он, 22-летний парень, приступает к делу, и вскоре его изделие идёт в производство. Это была самая обычная история, рядом с ним был десяток таких же, а по стране — тысячи.

Что делает сегодняшний — средний, заурядный — молодой, с позволения сказать, специалист? Ему поручают ... ну, обзвонить клиентов. Или переформатировать прайс лист. Ощущаете разницу в умственном наполнении этих занятий? Вот именно... 
Человек есть то, что он делает. Качая мышцы, он становится сильнее. Напрягая извилины — умнее. Не напрягая — глупее. Всё это на диво элементарно.

Сейчас часто попадаются публикации о том, что всё советское технологическое наследство мы проели: проржавело, развалилось, выработало ресурс. Хорошая статья на этот счёт в "Бизнес журнале". Это всё верно. Но это к сожалению далеко не всё, что мы проели.

Мы пустили по ветру те самые кадры, которые, по известному и совершенно справедливому изречению, "решают всё".

Мы уничтожили самую суть, сердцевину всякого прогресса — индустриальное сознание. 
Заводы и фабрики можно разбомбить, но если есть люди, наделённые этим сознанием, они всё восстановят и пойдут дальше. Нет его — ничего не получится. 
Сегодня индустриального сознания и связанного с ним научного мышления — нет. Народ ориентирован на "изячный" досуг, необременительное времяпрепровождение в вузах с пересадкой в кондиционированные офисы. А ведь industria — исходно значило просто "трудолюбие"; во всяком случае, в трудах средневековых моралистов это значило именно "трудолюбие".

Теперь главное. Мы что, серьёзно намереваемся совершить технологический прорыв с наличным человеческим материалом? С теми кадрами, которые есть? Или к нам приедут немцы-американцы и всех всему научат? Кого они научат — офисных сидельцев? Выпускников эколого-политологически-культурологического университета?

Великие открытия и технологические свершения не растут где попало. Они растут на удобренной почве. 
Они растут там, где имеется индустриальная среда, где миллионы мыслят техническими категориями, где мальчишки мечтают стать физиками и космонавтами, а не финансистами и чиновниками. 
Чтобы вырос один мировой чемпион, миллионы мальчишек должны прийти в спортивные секции. Чтобы родился Пушкин, нужна была такая среда, в которой каждый гусар писал девице в альбом стишки. Чтобы один добежал до финиша, на старт ддолжны выйти тысячи, а то и миллионы.

Мечтать об "экономике знаний", как это принято сегодня — это всё равно, что я буду мечтать, что мне приснится вторая таблица Менделева. А что? Менделееву же приснилась — авось и мне приснится.

Если мы в самом деле чего-то хотим — надо немедленно начинать реформу образования. Обратную той, которая идёт сегодня.

Для начала понять, что нам надо, каков образ результата.
Если хотим прорыва — надо заточить нашу систему на естественные науки и технику. 
Немедленно прикрыть, прямо в этом учебном году, все болтологические специальности. Сделать это немедленно, без всякой экспертизы — в секунду.
Нам не нужны "менеджеры", "политологи", "экономические журналисты" и прочая паразитарная шушера. Поэтому закрыть одним движением всё, что наоткрывали с 1991 г. А остальное сократить раз в десять. 
Вместо этого — ПТУ и техникумы. Школа — компактная и нацеленная на подготовку квалифицированных рабочих и технических специалистов. За основу взять ту школу, которая обеспечила нам максимальные успехи — школу 50-х годов.

Об этом я уж многократно писала, но большинство читателей восприняли это как неуклюжую остроту.
А дело-то серьёзное...