Газета «International Herald Tribune» попросила меня объяснить, что, с точки зрения писателя, происходит в России и чего следует ожидать в будущем.

Что думаю, то и написал. Ничего не скрыл.

Русский текст статьи здесь:

ПОБЕДИТЬ БЕЗ СПЕШКИ

24 сентября, когда на съезде российской правящей партии было объявлено, что нашим следующим президентом снова будет Владимир Путин, жена сказала мне: «Теперь всё. Нужно уезжать. Я не хочу провести остаток жизни в стране Мистера Добби». «Это не его страна, - ответил я. – Давай подождем. Будет общественный взрыв. Люди не идиоты, они не согласятся с этой рокировкой».

Но шли дни, недели, а общественного взрыва не происходило. Ну, поворчали несколько записных антипутинских ворчунов, я в том числе. А остальной России, казалось, было наплевать: Путин так Путин. Еще на 12 лет? Да хоть пожизненно, никаких проблем.  И я тоже стал всерьез думать об отъезде. Если нас - тех, кого тошнит от путинского государства - так ничтожно мало, зачем же мы будем мешать нашим безмятежным соотечественникам жить и радоваться?

Не будет преувеличением сказать, что остаток осени был одним из самых депрессивных периодов моей жизни. Тяжело чувствовать себя чужим в собственной стране – особенно писателю. 

Но наступил декабрь, и буквально за несколько дней Россия словно проснулась, стала совершенно другой страной. Вдруг оказалось, что люди вроде меня - не маргинальное меньшинство, что нас очень много. В Москве же мы составляем явное большинство. И все споры об отъезде в среде моих знакомых умолкли, будто их никогда и не было. Открытие, повергнувшее всех нас в эйфорию, можно передать тремя словами: «Это наша страна». Последний раз подобное чувство у нас было двадцать лет назад, когда рухнул коммунистический режим.

Со стороны российские события, вероятно, сильно напоминают революционную бурю, прокатившуюся по арабским странам, которые одна за другой стали избавляться от диктаторских или авторитарных режимов. Но аналогия эта обманчива. Единственная, сугубо внешняя черта сходства - важная роль социальных сетей как способа спонтанной организации протестных действий.

В России происходит нечто совсем иное, довольно необычная штука: революция среднего класса – сословия, по своей природе нереволюционного.

Многим людям, в том числе самим россиянам, внезапное пробуждение общества кажется чудом. Но никакого чуда нет. Это следствие естественного общественного процесса. Точнее двух диаметрально противоположных процессов.

Первый – это глубинные изменения, происходившие с обществом в течение двух десятилетий. Десятки миллионов людей учились жить при «диком» капитализме: решать свои материальные проблемы без участия государства, существовать в условиях жесткой конкуренции, обеспечивать нормальный уровень жизни своим семьям. Эти семена прорастали под землей, почти невидимые глазу - и вдруг отовсюду разом полезла трава. Черная, голая земля вмиг стала зеленой.

Эту внезапную весну ускорил второй общественный процесс, тоже начавшийся не год и не два назад: усугубляющаяся деградация путинского режима. В отсутствие какого-либо контроля со стороны депутатов, судов и прессы система впала в иллюзию абсолютной вседозволенности и стала делать ошибку за ошибкой, даже не сознавая, что сама себя губит. Российская весна в разгар зимы – прямое следствие бесстыдной рокировки 24 сентября и столь же бесстыдных фальсификаций на парламентских выборах. Вдруг оказалось, что российское общество с такими методами управления больше мириться не хочет. Оно выросло, пеленки авторитаризма стали ему тесны.

Между двумя гигантскими митингами, десятого и двадцать четвертого декабря, у Путина еще оставался шанс объясниться с протестующими, но «национальный лидер» (как любят называть премьера его сторонники) совершил еще одну ошибку, непоправимую: публично оскорбил участников движения, обвинив их в зомбированности и продажности. После этого главным предметом возмущения стала уже не правящая партия, а лично Путин. 

Именно в эти две недели Путин потерял страну.

Он, разумеется, этого пока не осознал. Ему кажется, что это шумят только москвичи, а остальная страна его по-прежнему поддерживает. Более того, судя по всему, он искренне верит, что победит на выборах.

В нынешних условиях это может произойти лишь при колоссальных махинациях. Нет никаких сомнений, что огромный мошеннический аппарат, ведающий в России подсчетом голосов, не остановится перед любыми фальсификациями. Но победа будет пирровой. Путин растеряет остатки реального рейтинга, превратится во всероссийский объект ненависти и насмешек. Это будет очень слабый президент, который вряд ли долго продержится.

Быть может, это прозвучит парадоксом, но я бы предпочел, чтобы путинский режим рухнул не слишком быстро. Пусть посопротивляется еще хотя бы годик. Если Путин уйдет прямо сейчас, не разбазарив до конца своей популярности, он вполне может вернуться, причем совершенно демократическим путем – когда кризис ударит по уровню жизни и люди начнут ностальгировать по «тучным годам». «Второй приход» этого политического деятеля станет для страны катастрофой. 

Кроме того нужно дать время росткам пока еще совсем зеленого гражданского общества подрасти и окрепнуть. Лучший способ общественного взросления – постепенное наступление на косный, не желающий сдаваться авторитаризм. В процессе этой борьбы гражданское общество научится самоорганизации,  нарастит мышцы. Сформируется политическая палитра настоящих, а не кукольных (как в путинском парламенте) партий: мощный демократический центр, по одну сторону которого будут новые «левые», то есть социалисты и коммунисты, по другую – новые «правые», то есть националисты.

Если смена власти произойдет, когда этот процесс уже завершится, послепутинская Россия сравнительно безболезненно перейдет на следующую ступень государственной эволюции. В политическом смысле это будет неспокойная страна - с парламентскими кризисами, внезапными отставками правительств, требованиями президентского импичмента и прочими атрибутами формирующейся демократии. Но в стране пробудившегося и осознавшего свою силу среднего класса ни «силовики», ни олигархи уже не смогут вновь монополизировать власть. Тем более невозможен станет режим личной власти одного человека.