Статья «Предатели по оружию», опубликованная в газете «Московский комсомолец» за 15 июля 2010 года, наделала немало шума. Речь в ней, напомню, шла о якобы имеющих место фактах предательства военнослужащими из сформированного из чеченцев батальона «Север» своих коллег — спецназовцев Внутренних войск, прибывших на Северный Кавказ из Уфы, при проведении совместной боевой операции. Мне относительно недавно удалось побывать в батальоне. Хочу поделиться своими впечатлениями об увиденном и услышанном в его расположении, а также размышлениями по этому поводу.

Но перед тем как приступить к рассказу, не могу не отметить: в последние недели «чеченская тема» не сходила с газетных полос, не исчезала из теле- и радиоэфира, Интернета. Почему — всем известно (убийство молодого москвича на Чистых прудах, массовая драка в детском оздоровительном лагере «Дон»). Отсюда — и горячие споры об отношениях между русскими и чеченцами, о том, что именно эти отношения обостряет, приводя к серьезным конфликтам. Одну из причин мне удалось обнаружить в Грозном...

«МЕРТВЫЕ СРАМУ НЕ ИМУТ». КАК БЫТЬ С ЖИВЫМИ?

«Север», точнее — 248-й отдельный специальный моторизованный батальон имени Героя России Ахмата Кадырова дислоцируется на окраине столицы Чеченской Республики, в бывшем 15-м военном городке. В первую чеченскую кампанию в нем размещалась 101-я бригада Внутренних войск МВД РФ, бывшая последним оплотом российского военного присутствия в мятежной Ичкерии и последней покидавшая ее территорию.

Ныне это памятное место, относительно недавно представлявшее собой живописные руины, не узнать. Перед КПП батальона — два больших баннера с изображениями руководителя МВД России генерала армии Рашида Нургалиева и главнокомандующего Внутренними войсками генерал-полковника Николая Рогожкина с красноречивым изречением последнего: «Мы служим не за звонкую монету, не за похвалу и награды, а ради благополучия родной страны, ее настоящего и будущего».

Расположение батальона по всем параметрам тянет на образцово-показательный военный городок: благоустроенное семейное общежитие, столовая, казармы кубрикового типа, просторный автопарк, склады, клуб. Эксклюзивом является батальонная мечеть. В подтверждение того, что это не дань моде, а насущная необходимость, рядом вывешен еще один баннер: Рамзан Кадыров в краповом берете рядом с командиром батальона «Север», своим двоюродным братом, на фоне соборной мечети Грозного и соответствующая моменту надпись: «Во имя Аллаха милостивого и милосердного, Господа миров! Служить Отчизне и народу с именем Аллаха на устах!» (согласитесь, немаловажное дополнение к словам главкома ВВ). Вот такой «Аллах акбар!», что, впрочем, в переводе означает вполне мирное «Бог величайший!» и отнюдь не является для военнослужащих-чеченцев призывом резать русских.

Бросилось в глаза, что все встреченные мной рядовые бойцы и командиры «Севера» не носили знаков различия. Чем вызвано поголовное нарушение устава? Знакомый офицер 46-й отдельной бригады ВВ, куда структурно входит 248-й батальон, популярно мне объяснил — звания в «Севере» не играют существенной роли. Куда важнее, какого ты, земляк, роду-племени и насколько твой тейп близок к семейству Кадыровых. Поэтому в дальнейшем автора этих строк уже не удивляло довольно свободное в нарушении всех требований воинской субординации общение между собой военнослужащих батальона или несение часовыми и дневальными службы сидя. Сложилось впечатление, что одетые в военную форму люди предпочитают свои гражданские, домашние привычки нудным и трудным уставным требованиям.

Тот же знакомый офицер из 46-й бригады рассказал, как встретил в батальоне приехавшего с инспекцией генерала один лейтенант. Наверное, примерно так же встречают дети Деда Мороза — бурно и радостно: «О, ты генерал?! Здравствуй!».

Правда, нельзя не вспомнить, что подобные вольные нравы царили и в знаменитой Дикой дивизии, сформированной из кавказских горцев-добровольцев и прославившейся на полях сражений Первой мировой войны. Личный состав этого соединения, отличавшийся мужеством, отвагой и ратным мастерством, тоже не очень-то соблюдал принятые в императорской армии правила субординации и чинопочитания.

Постороннему человеку трудно оценить вклад батальона «Север» в контртеррористическую операцию. По крайней мере о том, что «северяне» несут боевые потери, красноречиво говорит памятная стела, посвященная Ахмату Кадырову, где рядом с воплощенным в граните портретом погибшего президента ЧР — фамилии павших в боях с бандитами бойцов. Мир их душам! Может быть, для кого-то их гибель послужит последним веским аргументом в пользу что, что этот батальон воюет все-таки на нашей стороне.

«Мертвые сраму не имут». А как быть с живыми?

Я согласен с автором упомянутой статьи в том, что особой любви между русскими и чеченцами, тем паче военнослужащими нет. А откуда ей взяться? Глупый, конечно, вопрос после затяжного взаимного кровопускания последних двух кампаний...

Интересно, что вопрос русско-чеченской дружбы был актуален, например, еще лет 80 назад. В памятке бойцу, участвовавшему под прикрытием маневров в операции по разоружению бандформирований на территории Чечни в 1925 году, указывалось: «Одна из важнейших задач красноармейца во время маневров и операций — это построить правильные отношения с населением. Закрепить смычку Красной Армии с рабочим и крестьянином... Красноармеец должен каждый свой поступок продумать: не напомнит ли он горцу-чеченцу старые времена, не породит ли он в нем национальной вражды к русскому».

Эта маниакальная боязнь советской власти чем-то и как-то обидеть горцев, постоянное заигрывание с ними были вызваны, конечно, не стремлением к подлинной дружбе, а страхом потери контроля над отчаянно храбрым непокорным народом. Это и привело в итоге к депортации и двум чеченским кампаниям.

Да, вопрос о русско-чеченской дружбе и боевом товариществе остается спорным и открытым. Но так сказать, в общем, теоретическом плане. Потому что и дружба, и даже боевое братство связывают конкретных военнослужащих. Ведь чеченских бойцов есть за что уважать. А потом, как говорят знающие люди: «Если у тебя есть настоящий друг чеченец, то считай, тебе повезло». Да и культ куначества в республике еще не утрачен.

Но вместе с тем хотел бы далее обратиться к фактам, которые поневоле заставляют задаться вопросом: а предпринимают ли власти Чечни все необходимые меры, чтобы сдружить чеченцев с русскими?

НЕ НА СЛОВАХ, А НА ДЕЛЕ

В грозненском магазине Дома печати — святая святых свободного голоса чеченского народа, где, по моему мнению, должно продаваться лучшее из того, что выходит в свет в республике, среди трудов по истории и культуре вайнахского народа я нашел несколько весьма любопытных изданий.

Например, раритетную книжицу — сборник анекдотов под названием «Чеченцы смеются». Напечатана она была еще в 1997 году, когда республикой правили Масхадов, Яндарбиев, Басаев и прочие «государственные деятели», объявленные позже в международный розыск вследствие причастности к терроризму и уничтоженные российскими войсками и спецслужбами. Неужели книга оказалась в магазине случайно, затерялась на полках, не была в свое время изъята или спрятана в архивах? При тех жестких мерах, при помощи которых Кадыров-младший наводит порядок в республике, в это верится с трудом. Листаю, читаю: «В Москве в парикмахерской сидит генерал. Парикмахер, продолжая стричь, время от времени спрашивает генерала:

- Где воевали?

- В Чечне.

- Где говорите?

- В Чечне.

- А в последнее время?

- В Чечне.

- Повторите, где воевали?

- Вы что глухой? В десятый раз повторяю: в Чечне, в Чечне, в Чечне!

- Я не глухой. Но у меня своя методика стрижки военных, воевавших в Чечне. У вас при каждом слове «Чечня» волосы встают дыбом, и мне вас так легче постригать».

***

«При Дудаеве чеченец Ахмед спрашивает своего старого приятеля:

- Ну что, Ваня, как жизнь?

- Да разве это жизнь? Дерьмо, а не жизнь!

Пришли федералы, навели конституционный порядок. Ахмед вновь спрашивает друга:

- Ну что, Ваня, как жизнь?

- А ты помнишь, что я тебе в прошлый раз говорил?

- Помню.

- Так вот это, оказывается, было повидлом...»

***

«Военная прокуратура расследует причину небоеспособности батальона федералов.

Оказывается, одному раненому офицеру перелили кровь пленного чеченца. Офицер, вернувшись в часть, по ночам кричал: «Аллах акбар!», а солдаты разбегались в разные стороны, думая, что чеченцы проникли в расположение.

Так и не разобрались, в чем дело, пока часть не расформировали».

***

«На сельском сходе граждан решали вопрос о сдаче федералам оружия, чтобы те перестали бомбить села, убивать женщин, детей, стариков, больных.

В результате обсуждения был единогласно принят документ, основной пункт которого гласил: «Забрать оружие у чеченских незаконных бандформирований и передать его российским законным бандформированиям»...

Н-да, думаю, у любого из наших военных, особенно воевавших в Чечне, после таких шуток желание крепить дружбу с чеченцами не возникнет.

А вот еще одна книга «Чечня глазами чеченца», изданная десятитысячным тиражом в 2001 году, свободно продаваемая прямо в фойе Дома печати. Ее автор — Умалат Умалатов с первых страниц своего творения не скрывает симпатий к Джохару Дудаеву; обвиняет в обострении конфликта между Грозным и Москвой только и исключительно правительство России; пытается обосновать легитимность действий генерала-президента, доказывая, что они находили всестороннюю поддержку у чеченского народа. Верится в это с трудом. Тенденциозность и лживость книги видны невооруженным глазом, а многочисленные, приведенные в ней ляпы демонстрируют «сырость» Умалатова как автора и «серость» как человека, получившего высшее образование в США.

Например, Умалатов на полном серьезе утверждает, что находящиеся на территории Чечни подразделения десантников (на самом деле бойцов отряда спецназа ВВ «Витязь»), прибывшие сюда в ноябре 1991 года для выполнения указа президента России о введении чрезвычайного положения на территории Чеченской Республики, местные жители провожали «с цветами, подарками и добрыми пожеланиями» и что «солдаты были растроганы таким отношением к себе». Желающих убедиться, как дело было на самом деле, отсылаю к мемуарам генерала Анатолия Куликова «Тяжелые звезды».

В другом месте автор делает «смелое» заявление, что накануне ввода войск в Чечню там «14 районов, 5 городов и 4 поселка были заселены русскими». Насколько известно, в Чеченской Республике было и есть всего три города — Грозный, Гудермес и Аргун. А о каких аж 14 районах, «заселенных русскими», пишет Умалат Умалатов? Русские и в лучшие, более спокойные времена предпочитали жить в основном в городах да в левобережных, входивших ранее в состав Ставрополья, районах. Очевидно, автор так долго пребывал в Америке, что основательно подзабыл свою малую родину. Или заокеанское, полученное в Соединенных Штатах образование так повлияло на господина Умалатова?

Он, например, с удовольствием повествует о жестокости, хитрости и коварстве правителей России, о «варварстве» русского народа. Возьмем такой перл: «Кремлевские мечтатели и на этот раз рассчитывали воспользоваться извечным методом беспринципной политики: «Убивай врагов своих руками врагов своих». Именно так, по мнению Умалата Умалатова, якобы всегда действовали еще русские князья. «А Иван Грозный, — пишет он дальше, — умудрился даже Казань взять руками татар». Приплетены им сюда и Петр Великий со «своим» сфальсифицированным на Западе (что уже многократно доказано) «завещанием», и, конечно же, русские большевики (несмотря на то, что они всегда считали себя интернационалистами!), на которых теперь можно смело валить все до кучи. Благодаря такой политике, безапелляционно утверждает Умалатов, в России «исчезло более сотни (!)... народов». Но это еще не все.

Войдя в явное противоречие уже с новейшей историей, автор также доказывает, что вторая чеченская кампания началась с нападения России на Чечню, а не наоборот. В «событиях в Дагестане», как он обтекаемо называет вторжение в августе 1999-го ваххабитов с чеченской территории в соседнюю республику, виновата, конечно же, Москва, спровоцировав экстремистов своим бездействием, что Умалатов подтверждает словами... Аслана Масхадова. Подобный ход по силам был, пожалуй, лишь доктору Геббельсу, без устали твердившему в свое время, что в нападении Германии на СССР виноват сам Советский Союз, и ссылавшемуся при этом на фюрера.

Как и надлежит «настоящему патриоту Чечни», Умалатов фактически оправдывает действия Басаева в Буденновске, подчеркивая его благородство (?!) как особое свойство чеченцев, и до небес возносит главного «миротворца» Сергея Ковалева, о предательских «миротворческих» усилиях которого в свое время было немало написано. Идя дальше, автор ставит его в один ряд с «лучшими людьми России — А. С. Пушкиным, Л. Н. Толстым...»

Ему льстит, когда кто-то из российских журналистов пишет об «особом менталитете чеченцев», их «горском достоинстве». «Настоящий патриот Чечни» Умалатов тешит себя тайной мыслью, что все прочие народы, включая русских, не имеют ни особого менталитета, ни подобного достоинства (ну куда уж нам, потомкам Александра Невского, Дмитрия Донского, Суворова, Ермолова). И не жалея бумаги, пространно цитирует ласкающих его слух единомышленных с ним авторов. Разумеется, как принято у «настоящих чеченских патриотов», он категорически отрицает массовое участие своих земляков в Великой Отечественной войне на стороне фашистской Германии: «Ни один чеченец (?!) не стал предателем страны, которая называлась Советский Союз».

Увлекшись националистическими идеями, автор открыто кусает руку помощи, протянутую его народу Российской Федерацией, которая в очередной раз, затянув потуже пояс, отстраивает Чечню: «Беда ждет народ, которому станет помогать Россия, ибо Россия напоминает данайцев, дары приносящих». Обнаглев вконец, он еще и призывает русских покаяться перед чеченцами за все нанесенные когда-либо обиды.

Везде, через всю книгу проходит знакомое желание недостойных пасынков РФ досадить, унизить, лягнуть мою страну, мой народ. И я бы не стал отнимать время читателя, если бы эта книга продавалась в Чечне образца 1997 или 2001 года, но она продается в 2010-м, в Доме печати Чеченской Республики, которая находится в правовом поле России. Понимаете разницу?

Подобное чувство недоумения испытал я и посетив музей имени Ахмата Кадырова. В экспозиции выставки — картины чеченских художников, отобранных, очевидно, на самом высоком уровне. Среди работ были достаточно неплохие, но я хочу сказать пару слов не о их художественной ценности, а о идеологической направленности. Например, картина «Добро пожаловать в Ад!» посвящена событиям первого ввода в республику российских войск. Такие лозунги встречали тогда наши воины на домах Грозного. Главным героем картины является чеченский народ, вставший на защиту своей свободы с оружием в руках. В центре полотна — женщина с автоматом и парнишка в кроваво-красной черкеске с двумя гранатами в руках. Такой вот «Аллах акбар!». Чем не вербовочный плакат для будущих шахидов?

Или картина «Байсангур», на которой изображен плененный русскими войсками сподвижник имама Шамиля — чеченец Байсангур Беноевский, потерявший в сражениях руку, ногу и глаз. Он прикован наручником к русскому жандарму и, обернувшись, смотрит на покидаемую родину. Имя этого человека слишком памятно чеченцам как символ не сдавшегося в плен русским (в отличие от Шамиля) горца, до конца остававшегося заклятым врагом России. Почитайте в Интернете комментарии молодых чеченцев к его биографии и станет ясно, как работает это произведение живописи.

Все это странно смотрится на фоне неоднократных заявлений Рамзана Кадырова, что он — законопослушный гражданин России, чтит и уважает ее законы. «Чеченская Республика живет в едином правовом пространстве Российской Федерации, — подчеркнул он в интервью корреспонденту сайта Ислам.ру. — Здесь действуют Конституция и законы страны так же, как и в других субъектах».

В интервью ИА «Юг России» Кадыров отметил, что «чеченский народ никогда не был противником России. Наоборот, мы всегда хотели жить в мире и согласии со всеми народами, населяющими великую Россию...Чеченцы невиновны в событиях, произошедших в республике в середине 90-х годов. Они никогда не поддерживали тогдашних правителей Чечни, которые не соблюдали ни традиции, ни обычаи своего народа. Многие жители не могли даже посещать мечети для совершения молитв, так как пришлые радикалы принесли новшества в традиционный ислам. Дудаев, Масхадов и Басаев продавали чеченскую нефть, доходы от которой распределялись по своему усмотрению, в то время как народ окончательно обнищал».

Короче говоря, на словах в Чечне все делается как надо, она — неотъемлемая часть России, чеченцам стремятся привить желание жить в мире со всеми народами РФ, президент Чеченской Республики полностью контролирует там ситуацию... А что же на деле? Неужели у Рамзана Ахматовича не хватает времени на то, чтобы посмотреть, какие произведения демонстрируются на выставках, какие книги продаются в Грозном?