6
| Октябрь 93-го | ||||
 |
3.10 22:19 |  |
2416 | |
| oleg-shein | ||||
18 лет назад, в октябре 93-го, мне довелось участвовать в октябрьском восстании в Москве. Еще 21 сентября площадь Свободы, где тогда располагался парламент, окружили колючей проволокой. Атмосфера накалялась и я поехал на плацкарте в столицу. Мне тогда был 21 год, я учился на истфаке пединститута. В Москве в те дни оказались как минимум еще два астраханца - Павел Анищенко, докмейстер Первомайского СРЗ, член ОФТ, и Виктор Викторин, ведущий демограф области. 2 октября я строил баррикады у здания МИД, что на Смоленской площади. Там проходил организованный Трудовой Россией митинг, и ОМОН напал на участников. Рядом из арматуры была установлена сцена под лужковский день города. Народ был настроен решительно, разобрал арматуру и ОМОН отступил с некоторыми потерями. Быстро были возведены четыре ряда баррикад. Благо, рядом что-то строили, и материала хватало. Людей собралось около десяти тысяч, и к вечеру площадь приобрела совершенно революционный характер - костры их покрышек, красные флаги и масса молодежи. Женщины и девушки ходили вдоль рядов полиции и размещали на шлемах и в автоматах гвоздички. Между нами и полицией было метров двести нейтральной полосы. Там стояли палатки с горячим кофе. Мы и полицейские согревались с его помощью. Когда стемнело, возникла опасность атаки. Тем более, часть людей расходилась по домам. Игорь Маляров, Владимир Гусев и другие вожди восстания провели переговоры с противником. Там тоже не хотели обострения ситуации. Договорились: площадь будет оставлена, но никого не задержат.  Утром 3 октября на Октябрьской площади собирался еще один митинг. Его готовили РКРП, Трудовая Россия и другие левые организации. КПРФ не было и близко. Людей было очень много. Море. Десятки тысяч. Совершенно неожиданно для меня одна из колонн развернулась и смяла полицейскую цепочку. Мы шли очень быстро, местами бегом. На фото сверху - разоружение ОМОНа горожанами. Специально выделялись группы по охране задержанных полицейских, чтобы никто на них не напал. Около здания СЭВ, где располагалась мэрия Москвы, раздались автоматные очереди. Вряд ли огонь шел на поражение, но мы укрылись за бетонными блоками. Я в это время был в головной части колонны. Стрельба прекратилась и мы проскочили сто метров, отделявших нас от осажденного здания Верховного Совета. Сзади шло людское море. Дальше, конечно, была волна энтузиазма. Крики ура, объятия. На моих глазах на сторону восставших перешла рота Внутренних войск. Прямо маршевым строем. Здание мэрии было очищено группой добровольцев во главе с Макашовым. Руководителей мэрии, отдававших распоряжения избивать людей и стрелять в них, несколько помяли. Возник вопрос: что делать дальше? Руцкой, выступавший с прижатым к груди бронежилетом, неожиданно предложил идти к Останкино, чтобы там потребовать слово и обратиться к народам России. Поехали к Останкино! В группе, к которой я примкнул, на двадцать человек был один автомат, щит и пара отнятых у полицейских дубинок.  Наша группа получила приказ стоять в арьергарде, прикрывать тылы у студии Останкино. Там, кто знает, есть такой большой хороший пруд и церковь за ним. Было уже темно. Как только донесся звук бронетехники двое мужчин бегом бросились вглубь квартала. Чуть позже, смущенные, они вернулись. Тем временем со стороны телецентра раздались интенсивные звуки стрельбы. Павел Анищенко как раз оказался там. Он потом рассказал мне, что при попытке войти к здание располагавшиеся там бойцы ОМОН открыли огонь на поражение. Людей расстреливали, как в тире. Раненных добивали. Сам Анищенко укрылся за деревом. В эти же минуты по ЦТ спокойно выступал Зюганов, призвавший население сидеть по домам. В отличие от Руцкого с Анпиловым, ему слово дали. По официальным данным, на траве перед зданием погибли 46 человек, включая несколько журналистов. На грузовике мы вернулись к Белому дому. Я оказался на небольшой баррикаде, что была построена под мостом через Москва-реку. Все оснащение баррикады состояло из нескольких бутылок с коктейлем Молотова. На мне была очень легкая куртка. Было холодно и к пяти утра я окончательно продрог. Решив, что если ночью не было штурма, то день пройдет спокойно, я отправился через заброшенную площадку к ближайшему метро. Навстречу мне шли омоновцы, но хотя было ясно, откуда я возвращаюсь, никаких вопросов не задали Когда слегка согревшись кофе у друзей в общежитии, в десять утра я решил вернуться к Белому Дому, здание уже горело. На мосту через Москва-реку стояли танки и вели огонь прямо в упор. Моя баррикада была смята гусеницами, и чуть в стороне от нее лежали погибшие люди. Вокруг стояли зеваки. Были немногочисленные наши и сторонники Ельцина, чуть ли не плясавшие на костях. С последними я поспорил, и был схвачен. Перед моим лицом махали ножом, угрожая вырезать глаз. Но обошлось. Вокруг все было перекрыто кордонами, проверявшими паспорта и задерживавшими всех подозрительных. Один такой кордон остановил меня и спросил, что в моей сумке. - Граната, - сказал я. И верно, там был плод граната, что подарил мне кто-то накануне, посмотрев на мой голодный вид. Офицер ухмыльнуся и пропустил, не проверяя документы. Для понимания: 1. Я участвовал в выступлении против криминальной системы Ельцина, превратившего пост президента в царский трон. 2. Уверен, что при победе восстания Руцкой и Хасбулатов не получили бы абсолютной власти в силу влияния Верховного Совета, и Россия стала бы через выборный цикл демократической страной с властью, подконтрольной обществу. 3. Все потери поддержавших Ельцина частей были вызваны "дружественным огнем" или в результате действия "неустановленных снайперов". |
||||
| Обсудить в блоге автора | ||||
