Оксана Дмитриева, член комитета ГД по бюджету и налогам, фракция
"Справедливая Россия" : Почему Минфин вбросил идею о повышении пенсионного возраста?

Есть, по-моему, две причины, почему Министерство финансов в лице то Министра – А.Л.Кудрина, то его зама – С.Д. Шаталова периодически вбрасывает идею повышения пенсионного возраста.

Первая – объективный финансовый кризис пенсионного фонда, в результате которого около 1,5 трлн. выплат трудовых пенсий не покрывается поступлениями от страховых взносов, и в той или иной форме финансируется из федерального бюджета, при том, что уровень пенсионного обеспечения остается крайне низким и недотягивает до нормы 40% от средней заработной платы.

Вторая причина – то, что Минфин не хочет и не заинтересован в анализе реальных проблем пенсионного кризиса и их разрешении, а симулирует законодательную активность и уводит общественное внимание и внимание первых лиц государства на тупиковый и вредный путь, каким является повышение пенсионного возраста.

Каковы же реальные проблемы пенсионного кризиса и почему Минфин старательно отводит общественное внимание от них?

Первая проблема – это провал пенсионной реформы, которая была запущена В.Матвиенко и М.Зурабовым в 2002 году, смысл которой заключается в переходе от распределительных пенсий, основанных на «договоре поколений» к частично накопительному элементу.
Такой переход неминуемым следствием имеет эффект т.н. «двойного бремени», когда одновременно из тех же самых взносов надо выплачивать пенсии ныне живущим пенсионерам и накапливать будущим. Этот эффект длится 50 лет и достигает своего максимума в 2024 году. Преодолеть этот эффект очень тяжело и требует огромного объема дополнительных средств. Как следствие этого перехода мы уже имеем снижение коэффициента замещения (отношение средней пенсии к средней заработной плате по стране) в результате реформы с 32% в 2001 году до 22,7% в 2007 году.

Далее сделали попытку поднять пенсии за счет увеличения тарифа страховых взносов в Пенсионный фонд с 20 до 26%, и одновременно в разы увеличили дотации из бюджета.
Однако, повышение тарифа оказало чрезвычайно вредное влияние на экономику, а дотации из бюджета дали кратковременный эффект, и в 2011 году пенсии снова стали отставать от заработной платы. При этом около 400 млрд. рублей ежегодно уводятся от выплаты текущих пенсий и направляются якобы на накопление, а на самом деле на обесценение. Поскольку среднегодовая доходность по пенсионным накоплениям за 7 лет составила 6,6% при среднегодовой инфляции -11%. Все говорит за то, что от обязательного накопительного элемента надо отказываться, но Минфин старательно не замечает этой проблемы, поскольку в этом случае надо отобрать от управляющих компаний (прежде всего ВЭБа) и частных пенсионных фондов 400 млрд. рублей дармовых денег ежегодно.
К концу года перечисленных взносов уже будет около 1,5 трлн.рублей.

Вторая проблема – это регрессивная шкала уплаты страховых взносов, когда бедный и средний в процентном отношении платят существенно больше, чем богатый (более точно работодатель).
Так с заработка до 37 тысяч рублей в месяц уплачивается тариф 34%, при этом в Пенсионный фонд 26%. С заработков 370 тысяч рублей в месяц приходится уже 3,4%, поскольку облагается только первые 37 тысяч рублей. С заработков 3,7 млн. рублей в месяц налогообложение всего фонда оплаты труда уже составляет 0,34%, то есть в 100 раз меньше, чем у бедных и средних. В результате такой шкалы произошло избыточное налогообложение малого и среднего бизнеса и секторов со средней заработной платой. При этом около 40% фонда оплаты труда полностью выведено из под налогообложения. Я и мои коллеги из Справедливой России боролись против этого закона на стадии рассмотрения в Государственной Думе.

Мы, кстати, были единственные, кто голосовал против.
Сейчас мы внесли закон, где предлагаем снизить ставку до 27% для всех, для малого бизнеса до 15%. При этом предлагается отказаться от регрессии, брать страховые взносы со всего заработка, и облагать страховыми взносами не только заработную плату, но и бонусы и вознаграждение членов Совета директоров. Однако Минфин и Правительство дает отрицательное заключение, поскольку стоит на страже интересов соответствующих групп населения и компаний с высокими и сверхвысокими заработками. Практически они отказываются от принципа солидарности пенсионной системы.

Следовательно, закрыть дырку в пенсионном фонде за счет того, чтобы заставить богатых платить хотя бы столько же в процентном отношении, сколько бедный и средний, они не хотят.
При этом вбрасывается не менее вредная идея о том, что если в процентном отношении все будут платить одинаково, то это приведет к очень большим пенсионным правам у высокооплачиваемых. Это тоже является сознательной мистификацией. В нашем законе (смотрите на сайте: www.dmitrieva.org) в пределах единой для всех ставки 27% (20% в пенсионной фонд) предлагается ввести прогрессивную солидарную часть с 6% до 18% (сейчас она 6% для всех). Этого механизма ни Минфин, ни по его подсказке и Председатель Правительства, стараются не замечать.

В итоге отказ от накопительного элемента и отказ от регрессивной шкалы даже при снижении ставки страховых взносов до 27% позволят на 60-70% закрыть дыру в пенсионном фонде.
Но очевидно, что это должно произойти за счет интересов финансовых структур и повышения налогообложения сверхвысоких доходов. Минфин этого не хочет. Гораздо проще перевалить все проблемы и ошибки на население.

Почему вредны все разговоры по повышению пенсионного возраста?

1. Дефицит пенсионного фонда повышение пенсионного возраста не закроет, а от решения реальных проблем отвлечет.
Нет финансово-экономических оснований.

2. Нет никаких демографических оснований для повышения пенсионного возраста.
Продолжительность жизни в нашей стране за 50 лет не выросла. Она сейчас находится на уровне 1960 года. При этом средняя продолжительность жизни в странах ОЭСР за тот же период выросла на 17лет. Поэтому если в других странах есть демографические основания для изменения пенсионного возраста, то у нас нет никаких, и в ближайшие годы они не появятся.

3. Нет оснований со стороны рынка труда.
Есть проблемы для предоставления рабочих мест для людей после 45 лет. Повышение пенсионного возраста лишь усугубит эту проблему. С другой стороны, повышение пенсионного возраста и вынужденная конкуренция за рабочие места людей старших возрастов еще более осложнит проблему ротации кадров и молодежной безработицы. С аналогичными проблемами столкнется и Западная Европа, в частности Франция.

4. Нет социальных оснований.
С учетом деградации социальной инфраструктуры «молодые пенсионера», в особенности, пенсионерки, работая бабушками, выполняют функцию ухода за детьми и престарелыми, восполняя, таким образом, нехватку мест в детских садах, оздоровительных лагерях, домах престарелых и т.п. Причем делают это за очень небольшое вознаграждение в виде пенсии.

5. Нет оснований вследствие плохого состояния здоровья населения.
Низкая средняя продолжительность жизни вызвана прежде всего высокой смертностью и заболеваемостью именно в трудоспособном возрасте, особенно у мужчин. Многие не в состоянии доработать даже до 60 – 55 лет. Особенно, те, кто заняты физическим трудом. Повышение пенсионного возраста приведет к тому, что граждане будут уходить на пенсию по инвалидности. Другим следствием может быть еще большее увеличение смертности прямо на рабочих местах.

Меня не удивляет, почему такие очевидные вещи надо повторять снова и снова.
Я понимаю, что для того, чтобы сохранить для близких финансовых структур и компаний около 1 трлн. в год, можно нанять много титулованных ученых и аналитиков, которые очень наукообразно обоснуют, что «правда есть ложь», а «черное есть белое».