tt
bes oday
  Лучшее в блогах
Сюжеты Афиша
Посты дня Репортажи дня Тексты дня Видео дня Фото дня
Сюжет по теме
"Антигейский" закон
"Антигейский" закон
число просмотров число постов
Закон о запрете гей-пропаганды, вызвавший множество споров в блогах, подписан Путиным. Теперь за её ведение введены штрафы от 5 тысяч рублей до миллиона
 
Блогеры против: Победа
21.08 число просмотров 9389 число записей 13
 
Акция 3 августа
6.08 число просмотров 1614 число записей 11
 
Регистрируй
16.07 число просмотров 3337 число записей 31
 
Грузия под запретом
23.06 число просмотров 2103 число записей 16
 
Съели Нюту
16.06 число просмотров 2050 число записей 15
 
все записи
Реклама
Подождите.
Самое читаемое
Как голосовать 8 сентября
8.09 число просмотров 1025 число записей 14
 
Итоги дня выборов
13.09 число просмотров 924 число записей 29
 
Свадьба Собчак
15.09 число просмотров 744 число записей 9
 
Прислать свою ссылку
Несколько слов о метро и гей-идентичности
Несколько слов о метро и гей-идентичности

Этот текст был написан по заказу известного американского литературного журнала, у которого есть традиция: каждый год посвящать июньский номер теме геев и квиров, их борьбе за свои права, но в большей степени — их мироощущению и тому, как и чем оно может обогатить тех, у кого в личной жизни другие интересы и предпочтения. И мне пришлось объяснять кое-что из того, что русским читателям можно не объяснять. Но, с другой стороны, читая многие российские выступления на эту же тему, и не только из лагеря невменяемых, я часто думаю, что, кажется, живу с их авторами на разных континентах. Зато русскому читателю не нужно объяснять, что такое «кум» (слово, над которым переводчик в конце концов опустил руки, переведя его как «cousin»).

© Colta.ruНесколько слов о метро и гей-идентичности

В шизофренически подробном и столь же произвольном каталоге грехов из «Божественной комедии», где нашлось место и неназываемому, задолго до Оскара Уайльда, греху любимого опекуна и наставника Данте, Брунетто Латини (седьмой круг, вровень с самоубийцами и ростовщиками, но выше воров и взяточников), мне всегда недоставало одного — который, вероятнее всего, просто не мог прийти в голову великому флорентийцу. Как по мне, отдельный круг или хотя бы особое место в последнем круге, бок о бок с предателями, стоило бы предусмотреть для тех, кто вредит другому без видимой пользы для себя, из чистого удовольствия.

Я думаю об этом почти каждый раз, когда возвращаюсь домой на метро с какого-нибудь поэтического вечера. Чтобы добраться до моей не слишком отдаленной по столичным меркам окраины, нужно сделать пересадку нетипичным для Москвы способом: просто перейти с одной стороны платформы на другую. На другой стороне платформы ждет укороченный состав, у него здесь конечная. Примерно в девяти случаях из десяти двери его закрываются ровно в то мгновение, когда останавливается поезд напротив, — чтобы перешедшие через платформу пассажиры в аккурат успели пнуть ногой трогающийся вагон. И — нет, я не верю, что именно такое, с точностью до 10 секунд, у этих поездов расписание. Это сердце девяти из десяти машинистов радуется при мысли о том, что судьба нескольких десятков сограждан на малую толику оказалась в их распоряжении, — но способ распорядиться чужой судьбой они знают один: хоть на малую толику отравить жизнь ближнему своему.

Любопытно, что именно этой станции метро посвящена частушка замечательной русской поэтессы Нины Искренко:

Поезд следует во тьме
К станции «Каширская».
Что повисла ты на мне,
Гнида пассажирская?

Метро в новейшей русской поэзии (в том числе и в моих собственных стихах) — образцовое пространство коммуникации: то, как воспринимают друг друга люди, волею случая оказавшиеся здесь рядом, типично для человеческого взаимовосприятия вообще. Но если для меня как для автора, сосредоточенного преимущественно на предельно частном лирическом переживании, это пространство возможнойкоммуникации (и понятно почему: двадцать два года назад именно в метро, ненароком встретившись взглядами, я познакомился с человеком, с которым по сей день счастливо живу вместе), то для Искренко, у которой почти любая лирика — так или иначе гражданская, метро — пространство невозможнойкоммуникации, превращающее людей в пассажиров, погруженных в перманентную войну всех против всех.

© the idea was goodБенджамин Бриттен и Питер ПирсБенджамин Бриттен и Питер Пирс

Особенность этой войны в советском и постсоветском варианте та, что в ней не предполагается выигрыша (во всяком случае, существенного). Прообраз этой войны — не безоглядная конкуренция дикого капитализма, а жизнь ýрок в ГУЛАГе, протекавшая под девизом «Умри ты сегодня, а я завтра». Роль тюремно-лагерного опыта в формировании постсоветского массового сознания огромна и не до конца объяснима: так, одним из наиболее популярных жанров массовой песни в России уже не один десяток лет остается так называемый русский шансон — исполненная утробным, хриплым голосом циничная или, напротив, слезливая песня о судьбе вора или бандита. Горько думать, что свое происхождение этот ублюдочный жанр ведет не в последнюю очередь от песен честного и талантливого Александра Галича, пытавшегося дать голос безвинным жертвам сталинских лагерей. Как могла совершиться такая мутация? Поневоле вспомнишь завет великого писателя Варлама Шаламова, классика лагерной темы, оказавшегося в тени куда более плоского и напыщенного Солженицына и потому так и не прочитанного толком ни в России, ни на Западе: опыт лагеря абсолютно отрицателен, ничего хорошего вынести из него нельзя, как его ни поворачивай.

Мир сталинского и послесталинского лагеря — мир кастовый, и самые непереходимые границы в нем — отнюдь не между бандитами и надзирателями: бандиты и воры именовались советской официальной терминологией «социально близкими», и начальник лагеря на жаргоне бандитов и воров звался по-родственному, «кумом». Касту неприкасаемых в мужском лагере составляли «опущенные» — те, кто по личной слабости, из-за особенно презренной статьи (отнюдь не только собственно статьи за мужеложество, по которой сажали довольно редко) или ввиду какого-то иного фатального стечения обстоятельств оказался в положении сексуального раба у остальных заключенных. Степень их отчужденности была настолько высока, что всякий, кто вступал с одним из «опущенных» в не санкционированный ритуалом контакт (например, случайно пользовался одним и тем же полотенцем), тут же сам оказывался в категории «опущенных». Можно ли сомневаться в том, что для администрации лагерей это кастовое разделение было выгодным? И вовсе не только потому, что таким образом возникал канал для отвода перехлестывающей через край сексуальной энергии заключенных: главное, что по тому же каналу отводились излишки ненависти и презрения, и те, чью жизнь система государственного насилия не ставила ни в грош, получали возможность сами не ставить ни в грош чью-то жизнь.

Людям предоставлены формальное право презирать другого как низшего и бескорыстная возможность сделать чужую жизнь несчастливее.

И вот у сегодняшнего общероссийского «кума» и его окружения возникло ощущение, что градус ненависти и презрения, разлитых в обществе, слишком высок и чреват социальным взрывом. Удивляться ли тому, на кого мелкие сошки из правящей партии, которых никто не заподозрит в готовности действовать на свой страх и риск, предлагают эти ненависть и презрение направить? И семя падает на хорошо подготовленную почву: я просматриваю в интернете пользовательские комментарии к новостям о том, что в очередной российской области какой-то никому не ведомый избранник местного населения додумался до оригинальной идеи запретить «пропаганду гомосексуализма», и встречаю почти единодушное: наконец-то эта дерьмовая власть сделала хоть что-то правильное. И совершенно неважно, какая именно риторика потом приискивается в обоснование: про необходимость защищать детей (на фоне методичного истребления государством остатков школьного образования), про необходимость повышения рождаемости (на фоне недоступности ипотеки большинству молодежи), про дух православия (на фоне бесконечных скандалов вокруг высших церковных иерархов, строящих себе загородные дворцы и лижущих задницу государственной власти) — в основе лежит гораздо более простой и фундаментальный социопсихологический механизм: людям предоставлены формальное право презирать другого как низшего и бескорыстная возможность сделать чужую жизнь несчастливее.

Привычная логика, которой руководствовалось в самых разных странах движение за права геев: давайте покажем всему обществу, что мы — такие же люди, ничуть не хуже. Но думает ли машинист в метро, что несколько десятков пассажиров, перед носом у которых он закрыл двери, изначально чем-то хуже его самого и потому заслуживают такого обращения? Нет, он возвышается над ними именно через акт осуществления своего превосходства. Что может быть противопоставлено этому ощущению превосходства? Только более убедительное превосходство.

© University Musical SocietyДжон Кейдж и Мерс Каннингем, «Как пройти, ударить, упасть и пробежать»Джон Кейдж и Мерс Каннингем, «Как пройти, ударить, упасть и пробежать»

И здесь я вспоминаю одну прекрасную женщину, которой уже давно нет на свете. Майя Дукаревич родилась в семье крупного советского военного через несколько месяцев после того, как ее отец был расстрелян Сталиным, провела детство и юность в детских домах, а потом всю жизнь работала психологом, создав первую в Советском Союзе группу психологической взаимопомощи людей, переживших попытку самоубийства. А еще она была вдохновительницей раннего советского и постсоветского лесбийского движения: многие из тех, кто в начале 1990-х стоял у его истоков, были ее младшими подругами. Именно от нее и именно тогда я услышал мысль, к которой все эти годы возвращаюсь снова и снова: опыт уважения к другому просто за то, что он — другой, отдельная уникальная личность, не выработан в нашей стране, и поэтому здесь бесполезно заявлять: «Я гей, и у меня есть права» — можно только заявлять: «Я признанный писатель, а кроме того, я гей, и у меня есть права», «Я крупный ученый, а кроме того, я гей, и у меня есть права», «Я знаменитый спортсмен, а кроме того, я гей, и у меня есть права», и так далее.

Честно говоря, и в 90-е годы, когда я активно участвовал в российском ЛГБТ-движении, и в 2000-е, когда взявшие верх в этом движении формы и методы стали казаться мне совсем уж бессмысленными, меня удивляло: как мало — можно пересчитать по пальцам одной руки — и среди активистов движения, и в российском обществе в целом людей, которые могли бы сказать о себе что-либо подобное. Я встречался с почтеннейшим философом, на старости лет перетащившим к себе в Академию наук из провинциального педагогического института красавчика-аспиранта (после смерти наставника немедленно окружившего себя толпой студенток-поклонниц), за одним из моих эпизодических любовников ухаживал другой почтенный старец — любимый всем Петербургом театральный актер, а у одного из моих друзей-поэтов был недолгий, но прекрасный роман с блистательным композитором, любимцем продвинутой богемы, — и каждый раз я думал: ну вот что мешает каждому из них отказаться от этой игры в прятки (все равно ведь ближайшее окружение все знает!) и заявить во всеуслышание: да, я — гей, и любые попытки власти, прессы, общества заклеймить геев или запретить геев касаются не каких-то экзотических кривляющихся пидорасов, образ которых сформирован в массовом сознании умелой нарезкой кадров западных Love Parades, и не лагерных «опущенных» с погасшими глазами, а лично меня! Да неужели после такого заявления философ лишился бы своей кафедры, актер — своих ролей, на концерты композитора перестала бы ходить публика? Нет, я не спрашиваю, отчего многолетний депутат Московской городской думы, с которым мы 20 лет назад, в наши студенческие годы, частенько болтали о том о сем в первых московских гей-клубах, походивших на сельские дома культуры, не поднимает сегодня свой голос при обсуждении в столице законопроекта, запрещающего, по примеру уже действующих муниципальных законов Петербурга, Архангельска, Рязани, некую мифическую «пропаганду гомосексуализма»: его партия (все та же свободная от любой программы правящая в России партия власти) в один миг уберет его с доски как ненужную пешку. Но люди, чьи достижения бесспорны и зависят по большому счету лишь от них самих, отчего не пытаются жить не по лжи? Отчего чуть ли не единственная публичная фигура с каминг-аутом за плечами — журналист-истерик, чьи предшествующие заслуги лежат преимущественно в области медийного обеспечения режима?

Далее
РИА-Новости - говноеды, это понятно, но...
  
РИА-Новости - говноеды, это понятно, но... Этот fakenews-заголовок образует и сюжет Яндекс.Новостей. Что делает подонками уже вас, ребята из этого некогда чудесного сервиса...
 
Адвокатское сообщество бурлит
  
Адвокатское сообщество бурлит Адвоката Дмитрия Сотникова судья Новомосковского суда Тульской области не допустила до защиты клиента, а когда адвокат попытался все же свою работу выполнить, его просто напросто избили приставы!
 
Как помочь Диане
  
Как помочь Диане Меня многие спрашивают, как после приговора живет жена Данилы Беглеца Диана с двумя малышами - Алешей и Алисой. Живет тяжело
 
Боль
  
Боль Одно из моих любимых граффити закрасили 😭 Власти Москвы приняли новый закон, что можно изображать, а что нельзя...
 
Посмотрите этот ролик. Посмотрите его внимательно несколько раз
  
Посмотрите этот ролик. Посмотрите его внимательно несколько раз Вспомните, что с вами происходило в последние шесть лет. То есть начиная с осени 2013 года. Вспомнили? А теперь представьте себе, что ничего этого у вас не было.
 
все записи

Опубликованы фрагменты переписки Михаила Хачатуряна с одной из его дочерей
  
Опубликованы фрагменты переписки Михаила Хачатуряна с одной из его дочерей Увы, лексикон Михаила Хачатуряна весьма примитивен и состоял в основном из непечатных слов. Потому большинство сообщений мало информативны в плане смысловой нагрузки, но очень показательны для понимания отношений в семье и выполнения его отцовской функции
 
Самая красивая история, полностью описывающая прошедшие" выборы"
  
Самая красивая история, полностью описывающая прошедшие" выборы" Никому не известный Соловьев-спойлер отныне депутат Московской городской думы! :) Теперь задача его где-то найти, отмыть и мандат всучить
 
Как встречали освобожденных в Украине
  
Как встречали освобожденных в Украине Когда ребята начали выходить из самолёта, все сценарии пошли к чертям. Матери, отцы, жены, братья-сестры, а за ними и журналисты, с камерами и без, просто оттеснили охрану вместе с президентом
 
"Ожившая память" наоборот
  
"Ожившая память" наоборот Я брал с нквдэшных фотографий их замученные лица и возвращал их к жизни, перенося в образы наших современников. Теперь придётся обратно...
 
Храм раздора
Храм раздора
Противники строительства церкви св. Екатерины в центре Екатеринбурга встретились с мэром города Александром Высокинским. Они требовали проведения референдума, но мэр обещал только “опрос с элементами референдума”, сославшись на дороговизну и заявив, что референдум требует длительной подготовки.
все записи
Однажды в Голливуде
Однажды в Голливуде
На экраны вышел девятый фильм Квентина Тарантино "Однажды в... Голливуде" с Леонардо ДиКаприо и Брэдом Питтом в главных ролях.
все записи
Прощай, Децл!
Прощай, Децл!
В возрасте 35 лет умер рэпер Кирилл Толмацкий (Децл). Причиной стала остановка сердца. Музыканту стало плохо после концерта в Ижевске, он умер около часа ночи 3 февраля в кафе Posh на улице Карла Маркса в центре города.
все записи
Мертвый коммерсантъ
Мертвый коммерсантъ
Из издания КоммерсантЪ уволены журналисты Иван Сафронов и Максим Иванов. Причиной увольнения стала статья о возможной отставке Валентины Матвиенко. После увольнения из издания решили уйти более десяти журналистов, а также замглавреда Глеб Черкасов.
все записи
Памяти Войновича
Памяти Войновича
В возрасте 85 лет умер писатель Владимир Войнович, автор романа о Чонкине и антиутопии «Москва-2042»
все записи
BestToday
АПН Северо-Запад Новая газета
Правда Беслана Election2012